Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
Гериотов, первый Проклятый, первый великий маг на земле Ангадора.
Император немедля обнажил меч и с неподдельной яростью чиркнул лезвием по барельефу. На лице древнего мага осталась лишь царапина, когда как клинок обломился. Со звоном стальное жало упало на холодный пол, а потом покатилось под откос, оглашая окрестности дребезжащим эхом.
Его Величество посмотрел на обломок меча и брезгливо отбросил его во тьму. Он в последний раз бросил взгляд полный ненависти на безразличное и холодное лицо, вырезанное в барельефе, а потом пошел за другом почившего отца. Герцог, смотря на развернувшееся перед ним действо, не шевельнул ни рукой и не дрогнул ни мускулом. Это уже не имело значение. Даже если Константин проиграет войну и твари вновь вернуться во тьму, то Гийом все равно достигнет цели — спасет магию. А до запаха гнили, идущего от Константина, ему не было дела. Все что надо — открыть Врата Проклятых и выпустить заточенную там армию.
— Пойдемте, Ваше Величество, здесь слишком душно.
— Вы правы, — без эмоцианально ответил правитель, отрывая от плаща с вышитым золотом гербом, кусочек дорогой ткани.
Им он замотал пораненную осколками руку и, не обращая внимания на капли крови, падающие на камень, продолжил свой путь во тьму, еще не понимая, что это была не аллегория. Тьма действительно была рядом.
Минул еще один поворот и Император с удивлением обнаружил что ступает по лестнице. Это не была приставная или на спех срубленная и справленная деревянная лестница, каких Константин, в бытность наемником, изготовил разве что не сотню. О нет, это была череда вырубленных в камне, монолитных ступеней. И каждый шаг по ним словно отзывался вехами истории, отраженных пылью, зависшей в воздухе.
Чем ниже спускался правитель, тем сильнее дрожали крылья шаров света, подлетавших все ближе и ближе к, казалось бы, самому мраку. Вот один из них — самый смелый, подлетел слишком быстро и, видимо, даже не успел пожалеть об этом. Светлячок вдруг истончился, замерцал, а потом его и вовсе словно втянуло в эти врата, который Константин принял за пелену мрака. Впрочем, это были даже не врата, а — Врата.
Высотой они были с крепостную стену пограничной крепости, а толщиной, даже на взгляд, могли поспорить с той же самой стеной. Один неосторожный взгляд на них подавлял и внушал беспокойство. Император, невольно, сделал шаг назад, подальше от этого порога самой бездны. Константин мог поклясться, что в тот момент услышал клацанья клыков и потусторонний, едкий смех.
— Безусловно — неприятное место, — поморщился Гийом.
Герцог встал в центр очищенной площадки, где лежал самый обычный меч. Впрочем, таковым он показался Константину лишь с первого взгляда, но когда Император подошел ближе, то был поражен. Этот меч длинной превосходил даже двуручники тяжелой пехоты, которые и предназначались то не для рубки, а для расталкивания ощеренных копий. Пожалуй, он был чуть длиннее, чем полтора метра, а в ширину достигал, без преувеличения, двух ладоней. Оставалось лишь догадываться какого он был веса и что за великан мог им орудовать. Но это было еще не все.
Константина смущало что-то еще. Он присел на корточки и внимательно вгляделся в, несомненно, великое оружие. Простая рукоять, обмотанная сыромятной кожей, столь же незатейливая крестовина вместо горды, обоюдно острый клинок с хищным кончиком, похожим на жало. Правитель провел пальцами по лезвию, а потом резко отшатнулся. Он, несомненно, уже видел подобный ни на что не похожий металл. Точно таким же еле заметным блеском, проявляющим себя лишь в свете луны, обладали сабли Тима Ройса, разыскиваемого изменника и преступника.
— Что это?
Гийом немного помолчал, доводя последние линии на огромной пентаграмме, в центре которой и покоился исполинский клинок. Герцог, с юношеской хитринкой в глазах, ответил:
— Полагаю, это меч.
— Полагаю, с возрастом стареет еще и юмор, — язвительно бросил Константин.
— Возможно вы правы, — пожал плечами Гийом. — Что ж, хоть перед смертью и не надышишься, но я все же позволю себе краткое отступление от нашего первоначального плана. Присаживайтесь, Ваше Величество.
Император уже хотел спросить куда, но, обернувшись, увидел кресло. Самое обычное, на сколько вообще может быть обычным кресло, стоявшее в дворцовом кабинете. Усевшись, Константин сцепил пальцы в замок, поставив локти на колени. Он даже не подозревал, что с точностью до морщинки, повторил обычную позу своего отца, что взывало легкую улыбку на лице старшего советника.
— Этот довольно любопытный, но весьма бесполезный металл, Ваше Величество, называется мифрилом.
— Мифрил, — протянул Константин. — Что-то знакомое.
— Безусловно, —
