Земля которой нет

с цепями, и звучного названия. Добавь эти простые ингредиенты и получиться рокер века.
— Не знал, что ты умеешь петь, — покачал я головой.
— Видимо распределяющие маласы, тоже этого не знали, — с легкой грустью усмехнулся боец.
— Ты хочешь сказать…
— Да, — кивнул он, складывая руки на коленях. — Перед Распределением, я хотел стать певцом, но маласы не увидели во мне дара и отправили в цех к бойцам, к которым, по их словам, у меня наибольшее тяготение.
— А ты не пробовал…
— Спеть им? — хмыкнул мечник. — Это не земля, это Териал. У меня не было и шанса.
Мы с юношей выпали в некий осадок и еще долго смотрели на человека, которого все это время принимали совсем не за того, кем он являлся на самом деле.
— Жалеешь? — спросил парнишка.
Фехтовальщик замолчал и я уж было решил, что он впал в свое обычное состояние, но вскоре понял, что ошибся.
— Не знаю, — пожал он плечами, скрипя своим плотным кожаным доспехом. — Наверно — нет. В конце концов, на все воля Термуна.
— На все воля Термуна, — согласно вздохнул юноша.
— А по мне так это неправильно, — возразил я. — Нельзя кому бы то ни было позволять решать за себя свою же судьбу. Ни человеку, ни богу, ни вашему Термуну.
Мечник сощурился и положил руку на гарду.
— Опасные слова говоришь землянин.
Я лишь улыбнулся и уставился в потолок, откидываясь на скамейке.
— Знаете, я когда хотел попасть сюда — к вам. Давно… хотя нет, не так уж и давно это было — пару лет назад. По услышанной мной легенде, здесь жили свободные люди. Последние свободные люди на Ангадоре. Но вот я на Териале уже почти пятый сезон, а свободы так и не увидел. Иллюзию — возможно, но не свободу.
— И не увидишь. Свобода — это легенда для глупых и наивных мальчишек.
— Неправда! — воскликнул юноша, подчиняющий землю. — Уверен, что на бескрайних просторах земли, можно быть свободным! Вот бы мне туда попасть…
Мы с мечником переглянулись, а потом засмеялись. В голос, до коликов в животе. Происходящее было настолько пропитано ядовитой иронией, что сложно было не засмеяться. Хотя бы — над самим собой.
— Это почти так же смешно, — утирал слезы фехтовальщик. — Как тот случай в начале тренировок. Помните?
— Ааа, — протянул я. — Это ты про копейщика?
— Ну да, — кивнул гладиатор. — Помните как Зэки, поскользнувшись, чуть не лишил Самена самого дорого.
— Ага, — засмеялся юноша. — Кажется их крики было слышно даже в бездне!
— А помните как Левейс на завтраке пытался приударить за служанкой? — напомнил я.
— И в итоге она приударила его миской.
— Разбрызгав эту жижу по лицам окружающих, — закончил я.
— Вот-вот, еще, — подключился парнишка. — Когда Старший Малас заставил Корбина бегать сотню кругов, за то что тот попытался протащить в жилые помещения мясо?
— Было дело, — хором согласились мы с мечником.
В последующие полчаса мы вспоминали самые курьезные случаи из жизнь под одной крышей. Порой это вызывало бурный смех, а иногда и внезапные приступы сентиментальности и умиления. Даже помянул безумно вычурную и пафосную речь Маласа, который, по его словам, гордился нами тремя, которые дошли до, переведу на понятный язык — одной четвертой финала. И пусть это далеко не конец пути к воинству Термуна, но все же это последний день, когда под крышей Арены жили сразу несколько бойцов. Сегодня остаться должен был только один.
— Бом! — прозвенел гонг и завыли винты, затягивающие цепь на ворот, поднимая тяжелую стену, служившую входом на Арену.
По ушам все сильнее и сильнее били крики толпы и её неукротимый гомон. Сердце застучало быстрее, разгоняя по венам кровь и снабжая мышцы столь необходимым кислородом.
— Для меня было честь знать вас, — произнес мечник, обращаясь к нам с юношей. — Но у меня так и не было шанса, запомнить ваши имена.
— Тим Ройс, — протянул я руку, которую с жаром пожал фехтовальщик.
— Гэли Огбейн, — сказал он.
— Сурко Нахэв, — представился и юноша, так же протягивая руку.
— Гэли Огбейн, — ответил на жест гладиатор, так и не ставший певцом. — И мне жаль, что сегодня вы умрете.
— Эй, — я шутливо толкнул этого молчуна в плечо. — Не говори гоп. Лично я нацелен на крепкий сон, после хорошей драки.
— О да, — хмыкнул юноша, покачивая булавой и сплевывая в сторону порога. — У вас обоих будет прекрасная возможность выспаться — в мешке Седого Жнеца.
Рассмеявшись, мы втроем шагнули на горячий песок, прожигающий даже толстую кожу подметок. Солнце стояло в зените, так что тени были похожи на расплывчатые круги где-то под ступнями. Толпа бесновалась, лютуя и выплескивая на нас потоки энергии и эмоций. Горнисты стояли не стенах, готовясь отдать свой последний