Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
сигнал.
Мне почудилось что я слышу удары барабанов, резкие, гулкие, как горное эхо, потерявшееся среди скал. Но на деле это было лишь сердце, очнувшееся от долгой спячки и готовое вновь погрузиться в наслаждение схватки с достойным соперником. Были ли гладиаторы достойны? Пожалуй, они были достойнейшими из достойных. Они были теми самыми противниками, которых ждешь с того самого момента, как впервые превознес себя над кем-то посредством горячей от рубки стали. Наконец горны пропели вновь и мир погрузился в безумную пляску из земли, ветра и воды.
Мы стояли друг на против друга. Три бойцы. Каждый равен другому по силе. И все же покинуть арены должен был лишь один. Мы бегали трусцой по кругу, внимательно вглядываясь в лицо смертельного противника. Каждый видел в глазах другого свое отражение. Звенели мои сабли, рассекая невесомую кромку воздуха, дрожал меч, когда с него капали прозрачные капли воды, скрипела булава, собирая песок вокруг себя, как магнит стальную стружку.
Первым в атаку бросился Нахэв. Он крутанул запястьем свое грозное оружие, и в сторону фехтовальщика устремился хищный вал, оскаленный копьями-клыками. Огбейн словно не замечая его, побежал прямо на меня. Я замер, выставив сабли, готовясь к любой возможной атаке. Земля под ногами дрожала, подбрасывая в воздух мелкие камешки, незаметный для взгляда. Вал, словно опытный хищник, не упускал цели, двигаясь за ней по пятам.
Лишь за мгновение до беды, я разгадал план мечника. Тот, приблизившись ко мне, вдруг ушел в перекат, оказавшись где-то сбоку. Серцде дрогнуло, когда перед глазами замелькали земляные копья, жаждущие превратить меня в извращённое подобие канапе.
Усмехнувшись, предвкушая битву, я сделал с точностью наоборот, нежели подсказывал рассудок. Стиснув зубы, я побежал навстречу погибели. Чувствуя спиной, как за мной по воздуху летят ледяные серпы, я прикрыл глаза и за мгновения до столкновения, взмыл в воздух. Тот больше не казался мне безжизненной, неосязаемой массой. Ветер стал для меня верным соратником, который всегда начеку.
Словно вновь надев летательный аппарат, я с безумной улыбкой на устах, оформил заднее сальто, на которое не был способен ни один иной разумный под этим знойным солнцем. Взлетев почти на две метра, я распластался спиной, замерев на мгновение, лежа на потоке ветра.
Замелькали сабли, словно сброшенные перья сокола, и в моих противников полетели острые, воздушные ножи. Опуская на ноги, я лишь слышал, как сталкивается лед и земля, превращая друг друга в мелкое крошево.
Огбейен увернулся, изогнувшись водяной струей, Нахэжв выставил булаву как щит, а при столкновении его протащило почти на метр, но тот крепко стоял на своих ногах. Мы замерли, образуя собой длинную, вытянутую линию.
В начале находился мечник, вокруг клинка которого парили водяные капли, готовые пулями сорваться к цели. По центру находился я и песчинки танцевали на ветру, кружащем рядом с саблями рычащем в предвкушении славной битвы. В конце находился юноша, спокойный как скала, с расходящимися вокруг его ног волнами.
Я чувствовал, как кричат Лунные Перья, очнувшиеся от навия, как они готовы рвать и терзать моих врагов. Ощущал, как бешено стучит сердце, вспоминая былые схватки и желая вновь ощутить ледяное прикосновение обманутого Седого Жнеца. И, судя по лицам моих противников, их одолевали те же мысли.
Я чуть согнул ноги, заводя короткую саблю за спину, а старшую выставляя параллельно поясу. Мечник отвел руку назад, схватившись за рукоять и второй ладонью. Юноша упер булаву в землю, напоминая собой согнутую дугу катапульты, готовую взорваться страшным, непрощающим ошибок ударом.
Все стихло. Солнце спряталось за облако, накрывшее тенью Арену. От наших тел шел пар, в котором прочно увязли крики толпы, не достигавшее ушей сражавшихся. Все что я слышал, бешеный стук сердца, все что ощущал — как крепко руки сжимают сталь, не раз побывавшую в самых опасных боях. Все, чего я хотел, поскорее окунуться в океан крови, в котором тонешь без оглядки, слушая лишь ритмы тела.
С какой-то ностальгией и даже радостью, я вдруг расслышал как звонко насмехается надо мной ветер, как он потешается над глупостью смертного, который совсем недавно сразился с богом. Над смертным, которой не отступил даже перед Повелетелем Небес. Мой вечный друг ветер, он был таким же, он никогда не отступал, он мог смести любую преграду и прорваться туда, где жило то, чего на самом деле нет.
Там, внизу, на арене, время словно застыло. Три бойца замерли, каждый приняв свою позицию. Толпа ревела и стенала, оглушая и отвлекая внимания, но в то же время она звучала как-то отдаленно, словно через толщу воды,
