Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
что правитель созвал их, чтобы выбрать нового «второго, после правителя». Все они, стоя в зале, смотрели на мощную фигуру. На человека, сидевшего на троне. Своим видом он внушал им неподдельный страх и желание поскорее убраться с глаз долой, но все же жадность была сильнее. Они стояли, ежась под пристальным, оценивающим взглядом, но все же стояли. Все шестьдесят пять человек из двух советов.
Император сидел, словно предавшись какой-то тяжкой думе. Его голова лежала на левой руке, локтем стоявшей на подлокотнике. Правая сжимала исполинский клинок, будто выкованный из мрака. Свет, заливающий комнату, словно обтекал и меч, и самого правителя, оставляя его в тени. А мерно вздымающаяся грудь создавала впечатление, что император спит. Но и это не внушало спокойствие, да и как может внушать спокойствие образ великана из древних легенд.
— Это все? — спросил Константин, не меняя позы.
— Да, мой господин, — ответил камердинер.
— Свободен, — только и произнес император.
Слуга, склонившись в легком поклоне, поспешил удалиться, плотно закрывая за собой двери. В зале повисла тишина. Император все так же неподвижно восседал на троне, окутанном темной дымкой, которая как пелена, отражала свет, а может и поглощала его.
Текли минуты, многие старцы начали раздражаться. Пусть это и был правитель, но по их мнению, Константин оставался не просто юнцом, но наемником, который опозорил весь императорский род. Их недовольство даже не было прикрытым, что не могло ускользнуть от взгляда человека на троне, но, казалось, это нисколько того не заботило.
— Ваше Величество, — вперед вышел самый смелый. Что закономерно, он был еще и самым молодым. — Мы в вашем полном распоряжении.
Император поднял голову и взглядом смерил юношу. Тот поежился и невольно сделал шаг назад. Настоящий ужас сковал его душу, лишь один взгляд он бросил на исполинский меч.
— Ты, — все так же скучающе произнес Константин. — Как зовут?
— Мигель Гарсиа, Ваше Величество, — поклонился молодой мужчина. — Граф Д’Морро.
— Хорошо, граф Д’Морро, передайте двору сообщение.
Мужчина немного ошалел, а потом, рискнув, непонимающе спросил:
— Какое сообщение, мой господин?
— Вот это.
Константин, не поднимаясь с трона, схватил огромный клинок и лишь одной рукой и широко взмахнул им. Гарсиа обдало холодом, будто его коснулось дыхание Седого Жнеца. Сперва он не понимал, что произошло, но потом ощутил как-то странный, стальной привкус на губах, а воздухе почуял неподдельную вонь.
Граф уже собирался отпрыгнуть, или может отбежать в сторону, но, поскользнувшись, с трудом удержал равновесие. Мигель, уже разогнувшись, все же взглянул на то, что чуть не привело к конфузу на глазах императора. Темные боги, лучше бы он никогда этого не делал. Лучше бы он и вовсе никогда не вступал в совет. Картина, представшая его взгляду, будет преследовать графа не только всю жизнь, но, он был уверен, и после смерти тоже.
Весь пол был залит вязкой, алой жидкостью, которую просто нельзя было не узнать. Тронный зал оказался залит кровью. Гарсиа, бледнея лицом, обернулся к дверям и не сумел сдержать рвотного позыва. Шестьдесят четыре человека превратились в бесформенную кучу, перемешанную из костей, рассеченных конечностей, вывороченных наружу внутренностей и целого потопа из крови. Без сомнения, все они были мертвы. Мигель, против воли, но все же искал хотя бы одно «целое» лицо, но не находил даже этого. Складывалось такое впечатление, будто каждого члена совета пропустили через огромную яйце-резку, нашинковавшую его ровными ломтиками.
— Передай двору, что в этой стране лишь один Правитель, — все так же скучающе произнес Константин. — Любого, кто думает иначе, я заставлю ответить за измену.
Из зала выбегал человек, с ног до головы забрызганный кровью, он сверкал абсолютной седой, даже белой шевелюрой. Камердинер, проводив его взглядом, позвал уборщиков и закрыл двери. Там, в сгущающейся тьме, неподвижно сидел император, сжимая рукой клинок, сотканный из мрака.
Немного непривычно было стоять на плацу в полном одиночестве. Не было слышно тяжелых вздохов, таких, которые раздаются, когда мышцы уже давно отказали, но ты все равно выполняешь подход. Почти ничего не чувствуя, не видя, за какой-то гранью боли, но все же выполняешь. Не было слышно и стука падающего тела, обязательно следующего за этим вздохом.
Удивительно не правдоподобно было наблюдать за безжизненной площадкой, где единственным звуком был лишь звон клинков, висевших на стенде. А из компании — лишь подобие чаек, усевшихся на стене и неотрывно глядящих на меня своими черными бусинами,
