Земля которой нет

ветра. Стоило мне закрыть глаза, немного подождать, и открыв я бы увидел уже что-то иное. Вместо величественных замков — сцены сражения мифических чудовищ, вместо холмов — исполинские горы, а там где недавно все было затянуто плотной тучей, открылся бы провал, сквозь которой можно увидеть зеленое полотно долины.
— Не скажите, — покачал я головой. — Но вы ведь пришли не за тем, чтобы обсуждать облака?
— Может мне стало интересно, почему единственный выживший гладиатор вместо тренировок полсезона сидит на одном месте и пялиться на небо.
— Тогда, боюсь, я не смогу удовлетворить ваш интерес.
— Почему же? — удивился старик.
Прищурившись, я подмигнул маласу, словно тот был не наставником и тренером, а закадычным приятелем.
— Настоящий волшебник не раскрывает своих секретов.
Старец засмеялся своим сухим, кашляющим смехом, и даже хлопнул по коленям, от чего в воздух подпрыгнул его посох.
— Волшебник, — протянул он. — Хорошее слово. Во всяком случае, звучит лучше чем маг.
— Это точно, — резко кивнул я. — Но все же — зачем вы пришли?
— Опять торопишься, — покачал головой мой собеседник. — А куда торопишься — все время мира твое, везде успеешь.
— Боюсь, что рассуждай я так, и успею только к тому времени, когда от меня будет вонять на милю вокруг.
Малас прищурился и чуть наклонился.
— Это ты к чему?
— К тому, что я хочу успеть все сделать до того, как стану такой же развалиной, как и вы.
И снова этот смех. Когда-то он меня немного пугал, потом раздражал, в какой-то момент начинал бесить, но сейчас лишь вызывал лукавую улыбку. Старший малас в действительно был шабутным и любопытным старичком, который порой скрашивал мое неумолимое одиночество.
— Я пришел, потому что у тебя есть вопросы, — наконец изволил говорить тренер.
Мы сидели рядом и смотрели на то как двуглавый лев борется с огненной лошадью. Впрочем, не могу утверждать, что старик видел в этих облаках тоже самое, что и я. В конце концов, это было столь же маловероятно, как и то, что я когда-нибудь пойму его образ мыслей.
— И вы решили на них ответить?
— На него, — поправил меня старик. — Только на один вопрос. Так что подумай хорошенько, перед тем как его задать.
— Что произошло с Элиотом, когда он прыгнул с утеса? — сходу спросил я, не думаю более ни секунды.
Старик посверлил меня своим слепым взглядом, а потом отвернулся и прикрыл сморщенные веки. Он глубоко и легко вздохнул и подставил лицо ветру. Тот подхватил редкие волосы, белые как молоко, поигрался с ними, а потом улетел куда дальше. Туда, где я его уже не мог слышать.
— Он погиб, — спокойно ответил малас.
— Разбился?
Старик растянул свои сухие, почти голубые губы в кривой усмешке и даже не удостоил меня поворота головы.
— Ах да, — устало вздохнул я, обиженно подпирая подбородок кулаком. — Только один вопрос.
— Именно. Но ты хотя бы задал от части правильный вопрос.
— Но, судя по всему, получил не очень правильный ответ.
— А ты чего ожидал! — вновь рассмеялся старик. Порой он часто смеялся, а порой мог декадами хранить молчание. — Этот мир не бывает честен, так почему же я должен быть?
— Изменение мира, начинается с изменения себя! — вздернул я указательный палец, копируя наставительный тон моего самого нелюбимого школьного учителя. До сих пор желаю ему не то чтобы скорой смерти, но хотя бы мучительной старости.
Малас изогнул правую бровь, вернее изогнул бы, потому как бровей у него уже давно не было. Так что получалось, что он лишь состроил недовольную гримасу.
— Вот ответили вы бы мне честно, — объяснял я. — И мир бы сразу стал чуточку честнее.
— Что ж, — собеседник насмешливо пожал плечами, водя пальцем по орнаменту посоха. — Придется ему еще немного побыть лживым и бесчестным.
— А все по вашей вине, — поддержал я игру.
— Каюсь, — в тон мне вздохнул понурившийся старик. Я уже был готов рассмеются, но вдруг из атмосферы пропала эта странная, нездоровая веселость. Старик стал серьезен. — Ты все еще намерен идти до конца?
Промолчав, я повернулся к сцене битвы. Но, увы, вместо двухголового льва я увидел какой-то призрачный холм, а вместо огненной лошади гордого воробья. Хотя, надо признать, этот воробей был больше похож на скворца… или ласточку. Впрочем — не важно. Так или иначе, я ни разу не смог досмотреть схватку до конца. Порой достаточно было только моргнуть, чтобы все истаяло и превратилось в нечто другое.
— Пожалуй, — вздернул я подбородок. Мне казалось, что это должно было выглядеть храбро. — Сверни я сейчас и какие легенды тогда сложат о Тиме Ройсе? Мне не очень хочется, чтобы барды и тенесы рифмовали мое имя и прозвище с не самыми благородными