Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
колокольчика. Можно было просто перекинуть руку и открыть замок, а потом постучаться прямо в парадную, но так можно было поступать только с близким другом. Таким образом в наш с Мией колокольчик никто не звонил, а предпочитали стучаться на крыльце, а вот я всегда стоял на улице. Держал расстояние — опять же, это прибавляло моей персоне некоего весу и статусу.
Из ладного сруба, покрытого добротный черепицей, вышел крепкий мужик. Высокий, с кулаком пудовым и бородой чернее гари. Его звали Пилигрим, что заставляло меня икать при каждом произношении столь родных слуху звуков.
— Тим, засыпа, решил до города съездить? — спросил меня мясник, пожимая руку.
Я было хотел сказать, что мне, за выслугу лет, вообще положено спать до третьих, а то и пятых петухов, но смиренно стерпел «засыпу».
— Да, — кивнул я. — Стены уже подправил, надо бы крышей заняться. А то как хлынут дожди, а у меня на крыше солома да ветки с глиной.
— Ну ладно, если помощь какая — ты кликни, я своих дерьмоедов тебе на подмогу выдвину.
— Спасибо Пилигримм, но я уж сам как-нибудь.
Мясник засмеялся.
— Да ты всегда сам. Еще помню малым здесь носился, тоже все сам, да сам, а кого потом из колодца доставали?
— Доставали Добряка, потому что он перепил и не мог за мной угнаться, — с ходу парировал я.
— Тоже верно. Ну, слухай сюды, как до Гальда доедешь, там на базарной площади к пятой палатке подойди. Спросишь Хрума — скажешь, что от меня. Он тебе лучшую черепуху то и подгонит. Скидки какой не обещаю, но может сторгуетесь по-божески.
— Спасибо тебе Пили, — улыбнулся я, а потом вновь полез в мешок. На этот раз я отдал бирюзовую шелковую ленточку. — На вот, слышал у твоей именины скоро.
— Да, — отмахнулся мясник, впрочем ленту забрал, аккуратно убирая такое сокровище за пазуху. Ленты в волосах могли себе позволить только жены самых зажиточных хуторян. — Мясо-то тебе к вечеру нести или пораньше?
Как вы могли догадаться, мясо я тоже получал хоть и не бесплатно, но по сходной цене. Семь медяшек, против двадцати, за кило свинины или почти серебрушку, против почти двух серебряных за окорок говядины, это уже о чем-то говорит.
— Да пока не надо, я третьим вечером из лесу с хорошим уловом вышел.
— С хорошем уловом он вышел, — прозвучал весьма знакомый голос и мы с мясником мигом втянули головы в плечи. Это была жена Пилигримма — Гнелька, всем известная бабища. По-другому и не назовешь. Она, когда-то, лично при мне целого борова над головой подняла — штанговый спорт по ней рыдал горькими слезами. — Вот, Пили, смотри какой молодец — и с охотой справляется, и торгуется будто ему демон на язык насрал, — вопреки логики, это было вовсе не оскорбление, впрочем, это не мешало моим ушам заворачиваться в трубочку. — И дом сам правит, а жинку то какую достал — первую красавицу. А что твои, все по гульбам, да к восьмому вечеру в таверну.
— Они и твои, между прочим, тоже, — насупился мясник.
— Мои, да пошли в тебя, — глядя на скалку, зажатую в руках, толщиной с молодую березку, я невольно сделал пару шагов назад. — Тимка, ты бы с Мией пришел к ужину. Я вон рагу сделала, пирожков напекла, посидели бы немного.
— Простите, Гнелья, но мне дела еще делать. Крышу править, сарай ставить, забор поднимать.
— Сарай, — удивилась супруга мясника. — А то что ты вторую декаду поставил, это разве не сарай?
— Эткнюшня, — процедил я, отворачиваясь в сторону.
— Что-что?
— Мне второй нужен, — натянуто улыбнулся я.
— Во! — уважительно кивнула Гнелька. — Смотри какой молодец вышел, а твои что?!
— А что мои?
Так, переругиваясь, супруги ушли в горницу, а я, развернувшись, поспешил к повозке. Вы не подумайте дурного, но у них просто так сложилось. Сколько помню эту пару — всегда собачились, но живут «душа в душу», насколько это можно при бесконечных криках. Про охоту я не врал.
Недавно обнаружил что в ларце осталось «всего» полторы сотни золотом. В кавычках, потому как для местных это невероятное сокровище, сравнимое с тем, что в легендах дракон стережет. А вот по-моим меркам это была не такая уж большая сумма, и тратиться на мясо было не с руки. Так что я сладил себе лук, наточил стрел и пошел на дело. Проведя в лесу два дня, я вышел из него с молодым оленем, тремя кроликами и лисой. Лису, конечно, не съешь, но она хотела загрызть моих кроликов, за что поплатилась. К зиме, из её меха сделаю Мии шапку, ну или продам по осени торговцам. Они всегда в это время по хуторам ездят.
— Пошел, — погнал я Коня.
Тот снова зафырчал, но телегу потянул. Я же, хлопнув себя по лбу, перегнулся через козлы и специальным ремешками закрепил крынку, накинув на её что-то вроде покрывала — так не разобьется. А вообще Роза та еще лиса. Нет чтобы принести
