Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
Редко встретишь обоерукого мечника в такой глуши. Это несколько настораживало меня. Да и зачем наемнику ковер?
— Дорогой, какой три медных, — завел шарманку купец. — Ты посмотри на ворс, мягкий как шерсть любимого кота. Две серебряных, ни четвертухи не скину!
— Да что мне твой ворс, — стоял на своем наемник. — Ты погляди на нить, такая после первой же зимы разойдется!
— Эээ, дорогой, глаз алмаз, да слепой как наргмаз, — никто не понял, что такое «наргмаз», но из уст купца это звучало как насмешка. Кстати, что это такое, не знал и я. — Нить то не простая, как прошил, так на век скрепил. Но одну медную тебе скину. Вижу же что человек хороший.
— Ай, — махнул рукой наемник и, вытащив из-за пазухи кошель, стал набирать медяшками. Выволив немаленькую кучу на прилавок, он забрал сверток и пошел сквозь толпу.
— Подходи, выбирай, не зевай! — купец продолжил зазывания, больше смахивающие на завывания.
Наемник как раз проходил мимо меня и я не смог удержаться от маленькой проказы. Поднявшийся ветер распутал шнуровку на ботфортах, а потом связал её хитроумным морским узлом. С громким криком мечник упал на мостовую, вызывая у невольных зрителей бурный приступ кашля. Никто не рисковал в открытую потешаться над обоеруким.
— Демоны и темные богини, — шипел наемник.
Впрочем, на наёмника он мало походил. Вы мне поверьте — я на своем веку немало этой братии повидал, и вот именно этот тип, наемником не был. Я незаметно дернул пальцами и из под рубашки страдальца, показался круглый серебряный медальон, с изображением волка, перекусывающего горло орлу. Я лишь покачал головой — Константин совсем двинулся, уже в приграничье шпиков посылает. Он же так весь штат по миру пустит, охотясь за моей не достойной такого пристального внимания персоной.
— Помочь? — спросил я, наклоняясь к шпиону, у которого был явный вывих лодыжки.
— Отвали, — оттолкнул тот меня, а потом поковылял в сторону таверны, распихивая возмущающаяся толпу.
— Вот ведь некультурные шпики пошли, — морщился я, потирая ушибленную грудь.
Проводив служивого взглядом, я вновь повернулся к купцу. Он как раз втюхивал явному простофиле не самый свой лучший товар, но за такую цену, будто недавно тиснул этот ковер из под кровати Принца.
Кстати, именно такой ковер я и искал. Не тот, который упомянул выше, а такой, чтобы в спальне постелить. А то порой пройдешь босиком по доскам, и если не зазонозишься, то отморозишь ноги по колено.
— Выбирай дорогой, — обратился ко мне купец. — Любой ковер Анголы.
— Что, и даже сшитый из волос царевны? — улыбнулся я.
— Даже такой, — кивнул надутый купец. — Любой выбирай, какой хочешь отдам.
Я внимательно осмотрел ассортимент, а потом выбрал самый оптимальный вариант — широкий, но не слишком, длинный, но не очень, ворсистый, но не такой чтобы пальцы утопали. Уж что-что, а годы странствий научили меня выбирать самый лучший товар, как бы надежно он не был спрятан за горой «шир. потреба.»
— Покажи мне этот, — указал я на рулон, лежавший в самом темном углу палатки.
Торговец что-то смекнул, а потом махнул рукой. Его подопечный, парнишка лет двенадцати, вытащил на свет сверток и развернул его на прилавке. Купец кивнул мне, позволяя пройтись рукой по ворсу, что я не замедлил сделать. Он был достаточно мягким, но не таким, что уже совсем скоро продавился бы и стал натирать пятки. Хороший товар.
— Две с половиной дам, — твердо произнес я.
Торговец, кажется, потерял дар речи и, словно выброшенная на берег рыба, закрывал и открывал рот, возмущенно сверля меня глазами.
— Да демона тебе в душу! — воскликнул он. — Этот алмаз моей сокровищницы — первая дева в гареме Султана! Не меньше десяти серебрянных!
Я внимательно посмотрел на купца. Даже если учесть повышенные пошлины для иностранных торговцев, а так же затраты на дорогу, то ковер должен был стоить пять, ну может шесть серебряных. С наценкой — семь, но вот десять, это уже грабеж средь бела дня.
— Посмотри купец, на ворс. Он пропах морской солью, а у корней видна земля. Мне его чистить и выбивать с неделю, а потом еще песком чистить.
— Девять с половиной, — буркнул купец.
— А на шов — его видимо подгрызли мыши.
Купец внимательно пригляделся к идеальному шву, но увидел совсем не то, что должен был. Я успел надорвать одну нитку. Это было легко, надо было всего лишь попросить ветер сделать это.
— Девять, — вновь буркнул купец, почему-то потерявший свой дар к устной торговле.
Тут к нему подбежал подмастерье и что-то сказал на ухо. Купец вдруг разъярился, пошел пятнами, а потом пнул парнишку так, что тот аж подлетел и ласточкой скрылся в проходе.
— Девять говоришь? — улыбнулся я. Я взмахнул
