Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
но и по цене приемлемым. Какую-то образцы я откладывал сразу, находя в них слишком много щербинок или трещин, какие-то стоило столько, что я был готов откусить себе глаза. Если это вообще, конечно, возможно сделать.
Наконец я остановил свой выбор на самом оптимальном варианте. Это была серая, глиняная черепица с хорошим изгибом и минимальным количеством брака. Стоило она, конечно, не очень мало, но вполне подъемно. Да и сезон дождей обещал быть затяжным, так что на крыше не стоило экономить.
— Вот, — сказал я, пододвигая к Хруму образец.
— Хмм, — протянул тут, теребя свою козлиную бородку. — Выбор хороший конечно, но укладывать умаешься.
— Ничего, — пожал я плечами. — Справлюсь.
— Ну смотри, а-то у меня есть варианты получше.
— Что-то мне подсказывает, — хмыкнул я, опираясь о прилавок. — Что и стоит это будет дороже.
Торговец сверкнул глазами и тоже улыбнулся, но предлагать не стал, понимая, что не соглашусь.
— Сколько тебе ящиков надо?
— Пять.
— Немаленький дом значит, — протянул он, а потом стал резво перебирать пальцами костяшки на счетах. Что-то приговаривая и прикусывая язык, он негромко бубнил, а потом вынес вердикт. — Тринадцать золотых, пять серебряных и две медных. Но, так и быть, медь скостим.
Как бы то ни было, сумма все равно оставалась астрономической, даже учитывая золото в ларце под половицей, это все равно была десятая часть всего бюджета. Понятное дело, на такие траты я пойти не мог.
— Но Пилигримм говорил…
— А вот не был ты от Пили, — перебил меня Хрум, догадываясь к чему я клоню. — Запросил бы все восемнадцать золотом.
Посмотрев на черепицу, а потом на свою пустую повозку, я мысленно махнул рукой. В конце концов с дождем шутки плохи, так и до пневмонии можно дойти и до плесени черной, а там уж и Седой Жнец недалеко.
Скинув заплечный мешок, я порылся в нем, а потом нащупал пальцами тканевый сверток. Вытащив его, я выложил на прилавок одну золотую и этот самый сверток.
— Это что? — спросил ошарашенный торговец.
— Разверни Харум.
Ремесленник взглянул на меня с неким подозрением, но все же сверток взял. Уж не знаю что здесь сработало — то ли любопытство, то ли вера в великий и могучий бартер. Ну или как он на Ангадоре называется.
Торговец отворачивал лоскуты ткани бережно и осторожно, но его пухлые пальцы слишком сильно дрожали и я молил всех богов, дабы он не уронил сверток на землю. Но вскоре на солнце заблестели словно застывшие слезы, пролитые беломраморной скульптурой. Они игрались в лучах, отбрасывая призрачные блики на поверхность начищенной черепицы, создавая иллюзий водной глади.
— Это…
— Жемчуг, — кивнул я. — С таким приданным твою дочку быстро возьмут в жены, а у тебя появится хороший помощник.
— Но…
— Да ты бери, Харум, бери, — улыбался я. — Я же вижу, что ты человек хороший, а значит тебе оно поможет. Плохо бы сгубило, а тебе поможет.
— И…
— И деньгу бери. Не по чести за товар деньгами не платить.
— А…
— Давай без лишних слов, — снова улыбнулся я.
Харум оглянулся, посмотрев на скучающую дочь, а потом, кивнув, смотал сверток и убрал его в ларец. Он уже было хотел сам потащить тяжеленные ящики, но я остановил торговца. Перескочив через прилавок, я улыбнулся ожившей девушке, а потом легко подхватил первый ящик. Наверно он весил полсотни килограмм, но мне казался немного тяжелее утреннего бриза, дующего со стороны гавани Омхая. Под удивление дочери и отца, я отнес ящики на телегу, закрепив их ремешками и прикрыв очередным покрывалом, потом вскочил на козлы, отсалютовал шляпой и дернул за уздцы.
Конь, мотнув своей огромной головой, поцокал в сторону выхода с площади. Наверно, сегодня боги решили преподнести мне несколько сюрпризов, так как у самого поворота к главному проспекту Гальда, я услышал вскрик.
Там, на базаре, творилось то, что, по идее, не должно было происходить по уставу Принца. Армейские новобранцы, выпившие лишнюю пинту браги в таверне, занимались тем, чем и должны заниматься подвыпившие новобранцы. Эти юнцы, от семнадцати до двадцати годов от роду, грязно приставали к девушкам. А когда за леди заступились торговцы, и прохожие молодцы, то закипела драка. Хорошо хоть оружие никто не доставал, а то площадь залили бы кровавые ручьи. По-хорошему, я должен был щелкнуть вожжами и погнать Коня ниже по улице, но этого я так и не сделал.
Поддатых задир было четверо — стандартное число для быдловатых армейцев. Втроем они слишком быстро напиваются до состояния «в зю-зю», а вчетвером самое то.
Высокий, плотный парень с редкой бороденкой на еще нежных щеках, замахнулся рукой, закованный в латную перчатку, но так и не смог дотянуться до просто мужичка
