Десять лет бывший землянин, ныне известный как Тим Ройс, прожил на Ангадоре. За это время он успел изведать многое. Клинки нимийских солдат и огонь Мальгромской крепости. Клыки тварей из пещер Харпуда, когти вампиров из Цветущих холмов. Ярость бури в Рассветном море. Но даже гнев огнедышащего дракона не сломил его. Сможет ли это сделать арена Териала, где бывший наемник примерит роль гладиатора?
Авторы: Клеванский Кирилл Сергеевич Дрой
а некоторые даже стучали чарками о столы, на которых сегодня красовались скатерти.
— Гори! — крикнул Хавер, кидая свой факел к подножью.
— Гори! — вторили ему четверо старейшин, повторившие жест.
— Гори! — дружно грянул весь хутор.
Медленно начинали безумную пляски жадные языки огня. Долго они поднимались по замасленным веревкам, и бережно, словно лаская, лизали древесину, заставляя её чернеть и трещать. Вновь грянула музыка, послышались голоса людей, но я как завороженный смотрел на горячее пламя, окутывающее чучело багровым саваном. Оно поднималось все выше, выше, пока двумя рубинами не вспыхнули масляные шары в глазницах зверя.
На миг мне почудилось, что я услышал какую-то историю. Но это была вовсе не очередная шутка или легенда, скрытая в шорохе просыпающегося леса или танцующей травы. Нет. Это была история с одной стороны известная мне, а с другой — та, о которой я еще не знал. И что самое удивительное, услышал я её в треске пляшущих лепестков, исчезающих под блестящим небесным сводом.
Мне казалось, что стоит подойти ближе, стоит коснуться огня и я узнаю что-то. Что-то бесспорно важное. Возможно я получу столь желанную помощь, или долгожданный совет.
— Даже не думай, что сможешь спастись от меня сгорев здесь.
Мия словно вырвала меня из какого-то транса, повиснув на вытянутой руке. В тот же миг я ощутил дикий жар и отпрянул от яростного огня. Я посмотрел на тяжело дышавшую, взмокшую девушку.
— Прости, — только и сказал я.
Для Океании — огонь естественный враг. И пусть Мия всего на половину водный дух, но и для неё близость к пламени довольно неприятна.
— Даже не знаю, — протянула смуглянка, оттаскивая меня подальше от чучела. — Тебе придется для этого постараться…
Устало вздохнув, я произнес лишь одно:
— Танцы.
— Танцы! — радостно воскликнула красавица, для которой пляски были самым важным в этой жизни.
Мия потащила меня в круг, а я лишь смиренно следовал за ней, сознавая что в следующие несколько часов самые ужасные тренировка на Териале покажутся мне лишь детской забавой. Деревенская музыка не отличалась особой сложностью, а ритмы её были хоть и запоминающиеся, но весьма тривиальными. Даже присутствие Зака в «оркестре» не могло разбавить это монотонное звучание труб, лютень и боя барабанов. Впрочем, этого вполне хватало хуторянам, как и нам с Мией.
Успешно выполнив первое па, я уже мало о чем думал, кроме как о нежной лодошке в моей правой руке, о тонком стане под левой, о глубоких зеленых глазах и запахе лаванды, привычно вскруживающем голову.
Мы танцевали, и я улыбки не сходили с наших лиц. В отсветах гигантского костра, в звоне смеха и гремящих чарок, площадь казалась чем-то потусторонне волшебным, а все вокруг — по-настоящему счастливыми. Пожалуй, я еще не видел лучшего праздника, чем день Огня.
Мия лежала у меня на плече, а я, водя рукой по линиям её талии, смотрел на стену. Там на два гвоздя был повешен ремень, а с него свисали ножны, надежно удерживающие сабли. За окном стояла ночь, затягивающая своим мраком, разбавленным небрежным мерцанием взошедший луны. Праздник закончился — рухнул деревянный дракон, отыграли последние ноты музыканты, отсмеялись девушки, утаскиваемые юношами куда-то во мрак, последние капли браги испарились из пустых чарок, а на столах кроме крошек, можно было увидеть лишь сонные, опухшие хари.
Завтра будет большой день — день генеральной уборки во всем хуторе. В основном, конечно, на площади, особенно сложно будет справиться с гигантским костровищем, оставленным чучелом.
— Тим.
— Да?
— Ты спишь?
Банально, да? Но я даже рассмеяться не смог от столь заезженного вопроса. Я просто спокойно ответил:
— Нет.
Повисла тишина. Особая тишина, которой я пока не мог придумать ни названия, ни достойного описания. Но я точно знал одно. Именно эта тишина, ни какая другая, а эта — нравилась мне и не беспокоила уже почти затухшую паранойю наемника. Эта тишина окутывала все спокойствием и томной негой.
— Тим
— Да? — повторился я.
— Тим, а давай останемся здесь.
— Останемся? — хмыкнул я. — А кто хотел путешествий и приключений? Или все — сгорела?
— Эй! — девушка надулась и мне в ребра впечатался острый кулачок. — А сам-то! «Только дурак повесит меч на стену» и где теперь твои сабли висят?!
Я рассмеялся и поцеловал подругу.
— Остаться… — протянул я. — И что мы тут будем делать?
— Ну, ты вот охотиться будешь и в поле работать, — начала мечтательно перечислять Мия. — Еще фокусы по хуторам показывать. А я детей воспитывать.
— Детей, — хмыкнул я. — И на какое количество спиногрызов ты рассчитываешь?
Девушка замолчала, обвиваясь
