Фанфик к «Земля Лишних» Андрея Круза о том, как человек попадает из Земли ненужных в Землю свободных людей. «…Невольно хочется подвести некоторые итоги моего пребывания на Новой Земле. Я очень старался делать так, чтобы хотя бы в новом мире простым и хорошим людям стало легче жить, а всяким нелюдям, рвущимся к власти и поклоняющимся золотому тельцу, не было даже возможности существовать. Что из этого получилось — не знаю. Всегда лучший оценщик всех деяний — это ВРЕМЯ!…»
Авторы: Гуранов Егор
заберем.
— Только же ящик договорились.
— Ну. А за патроны. Ничего не знаю. А то сейчас два ящика потащим.
— Ладно. Договорились.
— Хорошо. За этот схрон я рассчитался.
— А вот и Егерь. Давай потом договорим.
Потом так потом.
Обнаружили Егеря, как и сказал Григорьич, за разгрузкой ‘шишиги’. Сходу я сразу озадачил его по поводу патронов.
— Тебе патроны автоматной ‘семерки’ нужны. ‘Заленточные’. Вон, герр Oberst их хвалит, после того, как пострелял из демидовских. Причем советские патроны считает понадежней югославских. Будешь брать. Один последний ящик пока остается.
— Как последний — удивился Егерь — У тебя же восемь было.
— Шесть с половиной. Два Биллу в обмен на пулеметные патроны. Три ящика и цинк себе оставляю. Остается один. Если тебе не надо, то предложу полковнику или Вилли.
— НАДО! Беру ящик. Скидку дашь.
— Егерь не смеши. Ты видел почем у Билла демидовские патроны. Чуть-чуть дешевле. Этот Василий Алибабаевич обманул меня про цену на патроны в Порто-Франко. А дальше, по уверению Билла ‘заленточные’ патроны будут еще дороже. А они все-таки качественнее демидовских. Там порох другой. Поэтому я себе и оставляю три ящика.
— И цинк еще.
— И цинк — подтвердил я. — Так будешь брать или нет.
— Буду!!! — прорычал Егерь, видимо, перерыкивая вопль своей ‘жабы’.
— Деньги вперед. Ящик сам заберешь из ‘шишиги’.
— Деньги завтра, ага?
Ага! Кивнул я. Так, проблема с патронами решена. Осталась завтра эти три ящика закинуть.
Забрав с Григорьичем патроны из ‘шишиги’, Григорьич мне сразу попенял:
— Егор, ты сказал, что ящик и цинк. А сам взял два ящика.
— Григорьич, мне тоже нужны патроны. Один цинк я взял для себя.
— Ага! — согласился Григорьич и мы повернули свои стопы обратно. Неся пару ящиков, на пару с Григорьичем, я спросил:
— А с Алексом ты сам рассчитывался?
Григорьич кивнул.
— Ну, тогда хорошо. А то — где Алекс, а где я. Быть должным — плохо на судьбе сказывается.
— Вот и замечательно — улыбнулся Григорьич. — Мы с ребятами прикинули, что ты передав в фонд Общины рации с радиостанциями, община остается тебе еще должна, даже с учетом схрона возле ‘Европы’.
— Точно!
— Точно-точно.
— Тогда никто не кому не должен — провозгласил я. — Договорились? Вот и замечательно!
— Ну и хорошо.
— Кстати насчет раций, Григорьич, давай я тебе оставлю автомобильную рацию. Сегодня у радистов РА видимо что-то не получилось, но завтра они точно придут устанавливать и настраивать, а мы с Егерем должны отлучится.
— Оставляй — передадим.
Так за разговорами мы и пришли.
— Давай раскидаем патроны, ты мне даешь рацию и по домам.
Разобрали быстро патроны. Григорьич забрав у меня радиостанцию, отправился на вход в гостиницу. Тут же появился Егерь с ящиком патронов на плече. Помог ему дотащить и загрузить в ‘козлик’. Подошли к гостинице и Егерь, так хитро пожелал мне спокойной ночи и шустро сбежал.
Да и мне пора на боковую. Пацаны уже спят. Что-то замотался я, а завтра надо рано вставать. Пойду потихонечку проберусь к себе, чтобы пацанов не будить.
Рассуждая так, дошел до входа в гостиницу.
И вдруг оттуда вынеслось что-то … и повисло на мне.
… что-то с косичками!
Сообразив, что это было, точнее, кто, расслабился.
Предупреждать же надо.
Нервишки слабые. Можно и дуба дать.
— Наконец-то пришел, Dad! — проворковало это косичковое чудо на моем плече.
Посмотрел на владелицу этого опознавательного знака и спросил:
— Почему не спим?
Приподняв личико от моего плеча, сообщила мне потрясающую новость:
— Сейчас я тебе расскажу, с кем я познакомилась, и кто мне понравился.
Блин, а завтра рано вставать. Даже так: ОЧЕНЬ РАНО вставать. И день не обещает быть легким.
Смешок.
Кто это?
Вот тут я увидел это улыбающееся лицо с огромными карими глазами, проявившееся в проеме двери.
Неудивительно. Какая мать оставит дожидаться ребенка одного.
Эта точно нет.
А чего смеяться?
Или у меня на лице выплыла вся ‘радость’ от сногшибательной новости ее дочки. Представляю себе, как это со стороны могло выглядеть.
Да уж! ‘Красавчег’!
Тут мои губы самопроизвольно стали расползаться в улыбке.
А ничего так мама моей ‘дочки’ выглядит.
Очень даже ничего.
Так. Прекратить. Немедленно.
У меня на руках ребенок.
Почти мой. Ну, почти. Так что …
А этот чертенок, даже не дав мне, как следует,
