Земля мечты

этого. Кстати, завтра мы с Витькой хотели с орденскими, которые с патруля, на охоту — Поедите? — спросил он у нас.
   — Вот фанатики!!! — едко высказался Григорьич. — Но вообще-то хотелось бы посмотреть, какая тут живность обитает, а то на картинках в Памятке не понятно что. А с чего это вдруг решили на охоту вас пригласить? — спросил Григорьич.
   — Да там, в патруле оказался друг охотника-любителя, фанатика экстремальной охоты, который приезжал охотится из России к нам в Казахстан, еще во время моей работы егерем. Тот так разукрасил свой рассказ, что они поехали на следующий сезон — а там уже какой-то казах устроился. Расстроились.
   А я как раз после того бешенного, но денежного сезона подался в N-ск.
   Так вот, тот вояка и хочет показать, что здесь охота покруче, чем там. А я хочу обязательно попробовать ПТРС как новое охотничье ружье против местного зверья. Мне ребята из патруля обещали привезти. Если понравиться, то куплю после того как землю оформим.
   — Как ПТРС. А чего на танки охотится будем.
   — Так Рогач — как танк и будет — прикинь размер черепа, то как раз со слона должен быть ростом. Так поедешь с нами, охотник на голубей.
   — Конечно, поеду поохотиться, даже заготовщиком или грузчиком, лишь бы посмотреть на местное зверье под профессиональным надзором, — согласился я. — Так сказать зоопарк на выезде и под охраной.
   — Ну, раз так, то сбор рано утром у входа в хостел. Оружие, патроны и воду не забывать. Пошел и я готовиться, а то Витька меня уже потерял.
   — А Линда — не потеряла? — поддел Григорьич Егеря.
   — А она меня сразу через десять секунд теряет. Так, что не важно — минута или пару часов. Ну, пока. Спокойной ночи на новом месте! — и забрав свое оружие и рюкзачок, направился в хостел.
   Смотря вслед уходящего Егеря, спросил у Григорьича:
   — А что ты Егеря по поводу Линды подкалываешь. Может у них там большая любовь.
   — Ага! Сплошная ‘Санта-Барбара’.
   — Точно. Как в ‘Санта-Барбаре’ кипят страсти и страстишки — поддержал своего старого друга Рихардович.
   И оба заулыбались о чем-то очень только им понятном.
   Когда Рихардович отправился за очередной порцией пива к стойке бара, я спросил Григорьича:
   — А родители Рихардовичей с сестрой Лизой остались.
   Тяжко вздохнув, Григорьич поведал эту историю.
   Лиза вместе с мужем Андреем, точнее Генрихом эмигрировали в Германию около десяти лет назад вместе с его семьей.
   Рихардовичей не взяли бы. Они по отцу только немцы. Мать у них была хохлушка.
   Сразу резануло мой слух слово ‘была’ — значит уже нет.
   — У Рихардовича же жена узбечка. Так, что путь в Германию ему заказан. Он туда и не рвался. Отец с матерью и младшей сестрой Катей жили в построенном им самим доме. Кате бы сейчас было сорок лет. Мать называла сестер — мои царевны. Елизавета и Екатерина.
   Рихардович же жил отдельно, в своей квартире со своей семьей.
   Увидев подходяшего к нам Рихардовича, замолчал.
   — О чем балакаете? — спросил вернувшийся от бара Рихардович.
   — Да, вот Егор поинтересовался, где твои родители.
   Лицо Рихардовича сразу помрачнело.
   Узнав, что успел рассказать Григорьич, он продолжил рассказ:
   — Отец вместе с сестрой Катей поехали в горы и попали под сель.
  Зачем поехали? Почему? Никто не знает. Мама так и не сказала, зачем их туда понесло в такое время. Все себя винила, что отпустила их. Я как раз в отьезде был. Андрей уже в N-ск перебрался, а Витька по контракту служил. Меньше года оставалось. А Эльза уже жила в Германии.
   В общем на похороны вместе с мамой был только я. Егерь и Лиза смогли приехать только на девять дней. Витьку не отпустили даже на похороны. После похорон Лиза уговаривала уехать маму в Германию. Та категорически не хотела уезжать отсюда, от свежих могилок своих родных — тяжело вздохнув, продолжил свой грустный рассказ.
   — За год мамы не стало. Рак. Знакомый врач сказал после осмотра, на который ее кое-как удалось уговорить, сказал, что из-за это стресса, на нервной почве. Осталось ей жить меньше года. Я сообщил братьям и сестре. Витька не стал продлевать контракт и вернулся домой. Через полгода мамы не стало.
   После похорон Витька уехал в N-ск, к Андрею. Женился. Мы, старшие, хотели продать родительский дом и отдать деньги ему на строительство. Он категорически отказался. Я, говорит, может еще вернусь домой.
  Тяжело вздохнув, подытожил:
   — Вот и не получилось ему вернутся домой.
   Вот так и завершилась это печальная семейная история.
   Задумавшись о произошедшем еще как бы недавно, сидел Старший из Рихардовичей, попивая местное пиво, уставив грустные глаза в пространство.
   Мы с Григорьичем