Земля необходимых

сбора». Благо, идти недолго, всего метров пятнадцать.
– Так, товарищи, – кэп осмотрел нас всех, поморщился при виде нашей командировочной братии. точнее, при виде лако-красочных нас. Я с Коляном и Толиком еще после окраски от сурика отмыться не успел.– Поступила радиограмма из Берегового. В Нью-Дели попали в беду наши люди. Их выручили англичане, сейчас они гостят в Форте-Беркенхед. Двадцать три женщины, тридцать детей. «Медведь» – самый ближний корабль из русских земель. Командование РА и руководство протектората просят нас забрать наших людей.
Мной, капитаном Самойловым, принято решение идти в Нью-Дели. Внимание, боцман. Рассчитать дежурства ПДС среди командированных! Достать из арсенала и установить на штатные места М2НВ. Проверить прожектора-искатели. Сопровождения у нас нет, а места впереди нехорошие, так что удвоить бдительность!
Если все будет хорошо, то через семьдесят пять часов бросим якорь на рейде Нью-Дели, под прикрытием англичан. А еще раньше, через пятьдесят часов окажемся в английской зоне безопасности.

Я опёрся на поручни и поглядел вниз, на бегущую к корме волну. Автомат качнулся на длинном ремне и стукнул об стальную стойку. Поправив калаш, я отошел от борта и встал возле носового швартовочного шпиля. От здоровой железяки пахло свежей краской, которую я сегодня днем нанес на вытертые канатом полосы. Неподалеку пробегала якорная цепь, уходя за борт к большому стальному якорю на скуле сухогруза. Ее я тоже выкрасил кузбаслаком. Вообще, бак мне стал практически родным после проделанных мной здесь малярных работ. Боцман очень вдохновился дополнительной рабочей силой, и затеял было основательный ремонт на верхней палубе. Но сегодняшняя радиограмма поставила на планах боцмана вопросительный знак. Места, куда сейчас мы топали, были не самые безопасные в плане судоходства. Племена, переселенные Орденом на Южный берег Залива оказались далеко не миролюбивы, но при этом весьма многочисленны. И пиратство на побережье, захват судов, разорение рыбачьих деревень оказались для них неплохим промыслом.
Конечно, «Медведь» для них слишком здоровый зверь. Зушка на надстройке, и пара браунингов оставят от любой фелюги одни щепки на волнах, не играют против скорострельной зенитной пушки гранатометы. Но береженого Бог бережет, не береженого конвой стережет. Или неосторожный рыбу кормит. Так что мы разделились на вахты, и дежурим на баке, наблюдая за акваторией. На самом носу, в вынесенном вперед гнезде, установлен один из крупнокалиберных пулеметов, за которым сидит палубный матрос. Еще один установлен на юте, и там тоже вахта, и тоже в специальном гнезде. Таким образом все мертвые зоны ЗУ-23 простреливают М2, а мы дополнительные глаза и уши.
Внизу гулко стукнула волна в скулу корабля и прошуршала по борту. Вообще, на корабле никогда не бывает тихо. Гудит машина, слегка подрагивает корпус судна на ходу, свистит ветер в расчалках, гудят вытяжки. И это ночью, а днем добавляется какафония рабочих звуков и матюки боцмана. Шумно на корабле, почти как в работающем цехе.

В порту стояло около десятка небольших судов на якоре, и пять маленьких военных кораблей возле пирса напротив. Массивный «Медведь» пришвартовался возле берега на две здоровенные бочки, метрах в пятидесяти от маленького бетонного пирса буквально десять минут назад. Только команда «отбой» прозвучала в громкоговорителях. Сергей, палубный матрос, мужик лет тридцати пяти-сорока, насквозь прожаренный и Ленчик, молодой парень с черепушками на бандане, тоже прожаренный солнышком радист, сворачивали излишки толстого пенькового троса на палубе кольцами.
– Давай поможем, – предложил я, вылезая из трюма. Трос мокрый, тяжелый даже на вид.
– Не надо, заканчиваем. Вам сейчас итак работенки привалит, – отмахнулся Серега.– Больше полусотни на «Мишке» пассажиров окромя трюма никуда не влезут. Будете гамаки вешать и навесы колотить. А мы за продуктами рванем с суперкаргой, скорее всего, – матрос закинул последнюю петлю на бухту, и вытер пот рукавом. – Ну и духотень, блин. А еще день ведь только начался. Да и пованивает. За оружием смотрите внимательно, парни, а то ржа сожрет калаши махом.
Это да, мы вроде как к жаре привыкли, но к такому нет. Мокрое, душное, ощутимо тяжелое нечто вместо воздуха. Майка, практически мокрая, прилипла к телу. Шорты волглые тоже, неприятно. По борту побежала струйка воды от множество мелких капелек.
Правда, красиво, говорить