Земля необходимых

И инструмент нужно из мастерской взять, – у меня есть свой, конечно, но если есть возможность использовать заводской инструмент, нужно этим пользоваться. Свой целее будет.
– Есть пара часов. Пока «аннушка» из Москвы вылетит, пока до нас доберется, как раз и поужинать спокойно успеете, и собраться. Давайте, через два часа, в пять вечера, жду вас на взлетке с инструментом, а сейчас я звонить пойду,– и Рабинович поспешил в здание администрации, а мы пошли по домам.
Нужно еще с Олесей договориться. Вряд ли ей понравится мое исчезновение на ночь глядя, хотя и объяснял ей я особенности работы слесаря-ремонтника.
Через час я выбежал из дома. Олесе категорически не понравилась мысль остаться одной на ночь, и большую часть этого часа я пытался заполнить свое будущее отсутствие. Так что поужинать не получилось, пришлось в темпе вальса принимать душ, переодеваться, хватать автомат с подсумками, дежурный рюкзак и здоровенный пакет с бутербродами, огурчиками, помидорчиками и термосом с кофе, который собрала мне полуодетая – полуобнаженная девушка.
На улице я заскочил в свой «Егерь», наконец застегнул ремень с пистолетом, бросил на соседнее сидение рюкзак, автомат, подсумки, пакет с бутерами. Вытащил верхний с толстым куском холодного жаренного мяса крокодила (вкуснее курятины), вцепился зубами. Так, держа зубами бутер, включил вторую, и поехал на завод.
Там с Маликом, Колькой и Толиком загрузили дежурные наборы, плюс свои «любимые» ломометры и кувалдометры в тележку, и повезли на взлетку.
Там нас встретил Рабинович со сварщиками. Но какой!!! Увидев его, Малик запнулся, и чуть не грохнулся на сварочник.
Осип Давыдович был одет в строгий черный костюм, довольно длинный, старомодный такой, белую рубашку, в руке держал и обмахивался от жары широкополой черной шляпой, на голове была ермолка. Под пиджаком, правда, на толстом кожаном ремне так и остался Кольт М1911А1 сорок пятого калибра.
– Ну шо ви пялитесь. Меня мамо из Одессы в гости зовет, и сильно расстроится, если ее Ося разочарует соседей. Пришлось в синагогу готовиться, не брился неделю. Она стала такая религиозная,– глава подмигнул нам, и повернулся на шум авиационного двигателя.– Вон, летит наш орел. Все нормально будет, через полтора часа работать начнете.
Из-за речки неторопливо вылетел биплан, сделал круг над нами и взлеткой, и аккуратно сел на нее. Неторопливо пробежав сотню метров, он остановился было, но потом рыкнул мотором и поехал к нам.
Ан-2 был покрашен в здешний камуфляж сверху, и в серо-голубой цвет снизу. Вдоль борта и снизу на крыльях крупными буквами написано «ОМОН». Только «люстры» сверху не хватало.
Впрочем, ее с успехом заменял крупнокалиберные КОРДы, закрепленные в специально прорезанных в бортах люках. Под крыльями были пилоны с двумя блоками-семерками НУРС. Короче, не самолет, а гроза партизан.
– Ну, грузитесь, чего встали?– из открывшейся двери выглянул пилот.– Щас, грузовой люк открою.
Закинув в самолет инструменты, мы уселись на жесткие скамьи вдоль бортов. Самолет снова зарычал двигателем, сильно затрясло, но тряска почти сразу прекратилась. Да и мотор стал работать по-другому. Летим.
Комфортом в этом агрегате и не пахло, но в пулеметные люки было прекрасно видно землю снизу. «Аннушка» высоко не поднималась, пулеметчик отодвинулся в сторону и кемарил, а я с мужиками разглядывал проплывающий снизу пейзаж. Поля кончились вскоре от дороги, под нами была практически нетронутая земля, часто иссеченная ручьями и речками, с небольшими лесочками и широкими кусками саванны.
Через час с небольшим, перелетев Амазонку, снова начались поля. Самолет пролетел над довольно большим поселком, и пошел на посадку.
– Слава Богу, прилетели. Мужики, выручайте!– к нам шустро подбежал плотный такой мужик. – Кошмар!!! У нас механизатор пьяный, дурень, свернул загрузочные конвейеры и главный бункер механизмов уборки навоза. А у нас сорок тысяч свиней на ферме! Мужики, Христом Богом прошу, скорее наладьте!!! У меня все, от мала до велика на лопатах и тачках, навоз гребут. А завтра снова жара под сорок, не дай Бог, эпизоотия, падеж. Спасайте, мужики!
Ох, ты же твою душу. Приехав на место, мы увидели нехилую композицию из срубленных и искореженных швеллеров конвейеров, разорванных транспортерных лент, смятого и рухнувшего приемного бункера. Венчал все это безобразие здоровенный китайский погрузчик, изрядно покореженный, но не посрамивший Поднебесную. Как это все пахло!!! Точнее, воняло.
– А где механизатор? Живой хоть?– переодеваясь в спецовку, спросил Семеныч.
– Живой, пьяных бог бережет. Ох и попал он, мама не горюй. Дурень несчастный, до пенсии будет на полставки работать