На этот раз Э. Р. Берроуз, автор знаменитых романов о Тарзане — человеке — обезьяне, придумал остров с необычными обитателями и совершенно удивительной природой, и уж совсем удивительными оказываются приключения современных автору героев, по волесудьбы и самого Берроуза, попавших на этот остров.
Авторы: Берроуз Эдгар Райс
Чуть позже он уселся на задние лапы, поднял морду к небу и завыл самым жутким голосом. Я швырнул в него камешком и приказал заткнуться — от этого воя мне стало не по себе. Подойдя вплотную к телу, я оказался в затруднении определить точно, человек это или животное. Труп был сильно раздут и частично разложился. Следов одежды не было ни на теле, ни рядом. Коричневатые волосы покрывали грудь и живот, а лицо, ладони, ступни, плечи и спина оставались практически безволосыми. Существо напоминало рослого, хорошо сложенного человека. Но было ли оно человеком? На этот вопрос я так и не смог ответить, поскольку в нем было много и от человека, и от обезьяны. Большие пальцы ног росли обособленно, как это наблюдается у лесных племен Борнео, Филиппин и у других народов в отдаленных уголках земного шара. По наружности можно было предположить какой-то гибрид между яванским питекантропом и самкой доисторического Питдаунского человека, обитавшего когда-то в Сассексе. Рядом с телом валялась деревянная дубина.
Последнее обстоятельство навело меня на некоторые размышления. Вокруг не наблюдалось ни единого кусочка дерева. Следов кораблекрушения на берегу также не было. Никаких признаков, указывающих на знакомство мертвеца с мореплаванием, я не обнаружил. Труп принадлежал либо примитивному человеку, либо высокоразвитой обезьяне. В любом случае версия о мореходной расе отпадала. Таким образом, оставался единственный вывод — погибшее существо было уроженцем Капроны и упало или сброшено с возвышающихся скал. Отсюда следовало, что Капрона обитаема или, по крайней мере, пригодна для обитания. Но вот как добраться до этого пригодного для обитания места? Этот вопрос оставался открытым. Более близкое, чем с мостика лодки, изучение утесов только подтвердило мое убеждение в том, что ни один смертный не в состоянии преодолеть эти отвесные высоты, на чьей поверхности нельзя было найти ни малейшей опоры для рук и ног.
Акулы не тронули нас с Нобом и на обратном пути к субмарине. Мой рассказ породил массу теорий и домыслов и вселил в души надежду и решимость. Общий ход мыслей примерно соответствовал моему, выводы тоже, но от этого воды у нас не прибавилось. Жажда давала о себе знать все ощутимее.
Остаток дня прошел все в том же скрупулезном и бесплодном поиске. Ни единого прохода, ни намека на него не находилось в неприступно-хмурых скалах, даже крошечной полоски пляжа мы больше не встретили. По мере приближения захода солнца падало и настроение. Я попытался было снова объясниться с Лиз, но она уклонилась от разговора, так что кроме жажды меня угнетала еще и эта проблема. Настроение поднялось только с восходом, вселившим новые надежды после бессонной ночи. Впрочем, утренние поиски этих надежд не оправдали. Капрона оставалась неприступной — таково было всеобщее убеждение; и все же мы упорно шли вперед. Было где-то две склянки по полудню когда Брэдли обратил внимание на ветку дерева с листвой, плавающую в море.
— Может быть, ее вынесла какая-то река, — предположил он.
— Да, может быть, — ответил я, — а может быть, она упала или была сброшена с одного из этих утесов.
Лицо у Брэдли вытянулось.
— Я тоже подумал об этом, — признался он, — но так хочется, чтобы было по-другому.
— Правильно! — воскликнул я. — Мы должны верить в лучшее, пока не убедимся в обратном. Мы не можем позволить себе потерять присутствие духа, когда оно нам так необходимо. Ветку вынесла река, и мы найдем эту реку! — Я даже ударил кулаком по раскрытой ладони, стараясь подчеркнуть свою решимость, к сожалению, ничем не подкрепленную. И вдруг…
— Погляди, Брэдли! Ты видишь? — и я указал на воду около берега. — Ты видишь? Там!
Какие-то цветы, трава и еще ветка с листьями плыли навстречу нам. Мы оба уставились на воду. Брэдли, очевидно, что-то обнаружил и крикнул вниз, чтобы ему подали бачок и веревку; когда требуемые предметы были переданы, он спустил бачок за борт и вытянул наверх полным. Затем он попробовал содержимое на вкус и, выпрямившись, торжествующе поглядел на меня, как бы утверждая: «А что я говорил!»
— Вода теплая, — объявил он, — и пресная!
Я выхватил у него бачок и тоже попробовал. Вода была очень теплой, она была пресной, но на вкус весьма неприятной.
— Вам когда-нибудь приходилось пить воду из стоячего пруда, полного головастиков? — спросил Брэдли.
— Точно! — воскликнул я. — Тот самый вкус, хотя последний раз я пробовал нечто подобное еще в детстве; непонятно только, каким образом проточная вода может иметь такой привкус и какого черта она такая теплая? В ней 70-80° по Фаренгейту, если не больше.
— Да, — согласился Брэдли, — я бы сказал, что больше, а главное, откуда она вытекает?
— Ну это мы легко обнаружим, — ответил я. — Источник
