Иногда случается так, что опереться в жизни не на кого. Ты одна, и помочь тебе никто не может. Но есть шанс все изменить. Надо просто однажды посмотреться в старое зеркало… и что именно тогда изменится? Твоя жизнь? Ты сама? А может, и жизни других людей? Будьте осторожны со старыми зеркалами, никогда не знаешь, кто может оттуда выглянуть.
Авторы: Гончарова Галина Дмитриевна
повесила на шею. На цепочку.
Нет, не с крестиком. Вот уж чего бы бабушка Майя, пламенная коммунистка никогда не допустила, так это всяких крестов-медальончиков. Но и у Матильды были свои реликвии.
На цепочке висел маленький, размером с вишенку, медальон. Гладкий, закрытый. Бабушка Майя все собиралась сходить к ювелиру да разобраться, как он открывается, но не собралась, вот…
Он достался отцу Майи от его матери, а той от ее отца… одним словом — древность. А учитывая, что материал был — золото, да и цепочка старинная, хорошего исполнения…
Матильде бабушка его отдала, когда девушке шестнадцать исполнилось. Та и носила вместо крестика.
А может правда, сходить к ювелиру?
А, время терпит!
И Матильда помчалась через дворы к зданию УВД.
— К Никанорову.
— Фамилия?
— Домашкина. Эм Гэ.
— Паспорт.
Получив просимое, дежурный что-то записал в толстенном журнале, потом снял трубку внутреннего телефона.
— Никаноров у себя?
Выслушал ответ, кивнул и махнул рукой Матильде.
— Двести двенадцатый кабинет.
— Спасибо.
Матильда прошла через турникет, металлоискатель и решетку — поочередно и поскакала вверх по лестнице.
— Малечка, возьмешь контроль?
— Давай.
— Боюсь, не сдержусь.
— Сестренка, ты знаешь, я тебе помогу всегда.
— Тогда… лови!
Малена перехватила контроль над телом, и тут же остановилась.
— Ты чего?
— Я — Домбрийская!
— Но я-то нет?
— Это не повод прибегать взмыленной лошадью! Где зеркало?
— Зануда. В сумке, в левом кармашке.
— Вот и отлично. Расческа…
— Оно же. Складное.
— Замечательно.
И ее светлость принялась приводить себя в порядок.
Вдох-выдох, чтобы кровь отхлынула от лица, а дыхание успокоилось, посмотреться в зеркало, убрать разводы от туши под глазами, здесь не цирк с очковыми медведями, волосы пригладить и заново стянуть в хвост…
Вот так.
И к двери кабинета подходит уже не взмыленная соплюшка, нет. В дверь кабинета властно постучала наследница рода Домбрийских.
Как это много значит! Осанка, поворот головы, выражение лица, движения тонких рук…
Не столь важно во что ты одета, дворяне и в лохмотьях оставались дворянами. Но внутреннее достоинство, которое заставляет тебя расправлять плечи…
Я — Домбрийская.
И улыбка. Легкая, вежливая, чуточку надменная…
Я оказываю вам любезность, придя сюда. И мы все об этом осведомлены. А потому — держитесь в рамках, господа!
Мария Домашкина сидела у стола Семена Семеновича и выглядела откровенно жалко и гадко.
Нищенская одежда, плаксивое выражение лица, какие-то бумаги, разбросанные на столе, толстые пальцы с коротко обрезанными ногтями, вцепившиеся в сумку и неприятно шевелящиеся, словно опарыши…
Матильда выглядела гораздо лучше. Но внешность ведь не главное, главное — карты? Карте место!
— Добрый день, Семен Семенович, Мария Ивановна.
— Мотенька! — возопила означенная Мария Ивановна.
— Попрошу без эмоций, — рявкнул Семен Семенович, догадываясь, что ничего толкового он не услышит. — Матильда Германовна, присаживайтесь.
— Благодарю.
Аристократы не разваливаются на стуле всем организмом. Они присаживаются с выпрямленной спиной, примерно на половину сиденья. Сумка занимает свое место на спинке стула, руки спокойно лежат на коленях, голова чуть склонена набок, на лице внимание и сосредоточенность.
— На вас тут заявление поступило.
Молчание. Только молчание.
— Мария Ивановна Домашкина жалуется, что вы ее не пускаете домой…
Малена молчала. Пусть выговорятся.
— На жилплощадь, которая после смерти ее матери должна принадлежать ей. И еще не поздно вступить в наследство. Вы можете что-то сказать по этому поводу?
— Разумеется, Семен Семенович. На момент смерти у моей бабушки не было никакого имущества, соответственно, ее дочь ничего не наследует. Более того, я не понимаю, что нужно этой женщине на моей жилплощади.
— Как — не было?! — возмущенно возопила Мария Ивановна. — Да у мамы всю жизнь была квартира, вот эта, самая! И дача у нее была, и гараж…
Малена слушала с выражением вежливого интереса. Потом протянула руку за сумкой.
— Прошу приобщить к делу.
И выложила на стол документы.
— Дарственные. На все вышеперечисленное. Договор ренты. Это копии, но заверенные.
Семен Семенович пробежал глазами документы.
Мария Ивановна глотала воздух, как будто он внезапно закончился в кабинете. Или — не внезапно?
— Не дай
