Иногда случается так, что опереться в жизни не на кого. Ты одна, и помочь тебе никто не может. Но есть шанс все изменить. Надо просто однажды посмотреться в старое зеркало… и что именно тогда изменится? Твоя жизнь? Ты сама? А может, и жизни других людей? Будьте осторожны со старыми зеркалами, никогда не знаешь, кто может оттуда выглянуть.
Авторы: Гончарова Галина Дмитриевна
Пусть сначала объяснятся.
— Козлы!!!.. и…!!!
— Она могла и соврать.
— Ты в это веришь???!!!
— Нет. Определенно не врет, просто укусить хотела побольнее.
— ВОТ!!!
Малена вздохнула.
— Матильда, милая, дай мне вы этом разобраться. Ладно? Сестренка…
Матильда зашипела, но первый приступ ярости схлынул, миновал. Держаться стало легче. Сказывалось бабушки-Майино наследство, фамильная вспыльчивость. Но после первого приступа ярости становилось легче, Матильда уже могла размышлять здраво… только раньше у нее не было Малены.
Она бы треснула Антона по голове ксероксом, выдрала бы блондинке патлы и попала бы в милицию.
Она.
Малена же стояла, будто так и надо. И не при ней злой как черт Антон нависает над блондинкой.
— Ладно. Но если что — я им размножалки с корнем вырву!
— И я помогу.
— По рукам!
Диалог казался долгим, но в реальности занял меньше десяти секунд. Мысли же. Самое быстрое, что есть на земле…
Антон едва успел отреагировать, стащив блондинку за руку с дивана, да так, что Марина плеснула на себя кофе и запищала.
— Ой! Кажется, я обожглась…
— Все. Вали отсюда.
— Тоша!
— Сказал, вали! — рявкнул Антон. И таким было у него лицо, что даже крашеная кукла что-то сообразила. К примеру, что сейчас вылетит в окно.
Чашка кофе полетела на пол, а блондинка попыталась повиснуть на любовнике.
— Тоша…
— ВОН!!! — взревел благородный герой так, что дрогнул светильник на потолке.
Малена выключила кофеварку и заняла свое место за столом. Блондинка вышла, виляя задом, а Антон сделал два шага по комнате.
— Малена…
Девушка молча смотрела на него.
— Я… мы не спорили с Давидом.
Малена с ним тоже не спорила. Пусть выговорится.
— Давид просто попросил меня оставить тебя в покое. Ты ему понравилась.
Молчание.
— У нас не было спора, как такового, мы решили, что выбор предоставляется тебе.
— Это очень благородно с вашей стороны, Антон Владимирович.
Малена говорила тихо и глухо. Ей было больно, и Антон это понял.
— Маринка — дура! Пойми….
— Я все понимаю. Давайте закроем эту тему?
— Ты не сердишься?
— У вас есть какие-то вопросы по работе?
Малена всем видом показывала, что это — не тема для обсуждений. И Матильда восхищалась сестрой.
Ах, как легко было бы сейчас сорваться в базарную истерику. Как просто…
И как невозможно для герцогессы. Малена так же не могла устроить скандал, как не могла бы пройти голой по улице (леди Годиву в пример не приводим, там были обстоятельства), не могла бить посуду, кричать…
— А жаль. Так было бы легче.
— И мне жаль. Что в нашем мире больше этого нет…
— Может, есть? Только мы не сталкиваемся?
— Может быть…
Антон хлопнул дверью кабинета. Вопросов по работе у него не было.
Малена посмотрела на кофейную лужу на полу, на чашку… и пошла убирать. Здесь замка с прислугой нет, здесь надо ручками.
Хорошо хоть чашка не разбилась.
Малена взяла ее и отнесла в санузел, вымыть.
Там ее и нашла Женя.
— Малечка… ты как?
Раньше Евгения ревновала шефа. Потом поняла, что Малене он не нужен (герцогесса своего интереса никогда не показывала), и успокоилась. И даже хорошо относилась к девушке, особенно после появления Давида. Ясно же, друзья поделили поле боя, и Малена достанется Давиду, а на Антона никто не посягнет.
— Что? — спохватилась Малена. — А, да, все в порядке.
— Ты плачешь.
— Это от моющего средства. Оно в глаз попало.
Девушки так и не поняли, кто из них плакал.
Матильда?
Малена?
Горько, когда на месте рыцаря в сверкающих доспехах оказывается… его ишак. Или даже ишак его оруженосца. Горько и гадко.
Благородный человек никогда не позволит себе обсуждать женщину в таком ключе. Тем паче, женщину, которая ему небезразлична. А если вот так, в мужской компании, как будто перебирают стати породистых кобыл… Малена никогда не позволила бы себе обсуждать любимого мужчину с другими. Никогда…
И уж точно не низвела бы свои чувства до… до такого.
Больно…
— Антон мне все рассказал.
— Да неужели?
— Маринка — тварь и гадина. Она и наврать могла.
— О чем?
— О пари.
— Могла. Но… не на пустом месте.
— В смысле? — не поняла Женя.
— Как ты думаешь, это порядочно — трепать мое имя перед каждой встречной?
Малена даже знала, когда это произошло. Когда она отказалась ехать с мальчишками, наверняка…
Гадко это. Словно мыла наелась… того самого, с мыловарни.
Больно и тошно было Малене, а Матильда разделяла
