Иногда случается так, что опереться в жизни не на кого. Ты одна, и помочь тебе никто не может. Но есть шанс все изменить. Надо просто однажды посмотреться в старое зеркало… и что именно тогда изменится? Твоя жизнь? Ты сама? А может, и жизни других людей? Будьте осторожны со старыми зеркалами, никогда не знаешь, кто может оттуда выглянуть.
Авторы: Гончарова Галина Дмитриевна
ее эмоции. Сестра же страдает!
— Ну…
— Я не давала повода. И мне сейчас очень неприятно. Можешь так и передать Антону Владимировичу.
Женя вздохнула.
— Ладно… Ты справишься?
— Не дождетесь, — огрызнулась уже Матильда. — Из принципа переживу всех, особенно эту парочку ловеласов!
Женя фыркнула и вышла из санузла.
Антон больше ничего не говорил по этому поводу. С Давидом он, похоже, созвонился сам, потому что вечером перед конторой джипа не было.
— Отвязался? — не поверила в чудо Матильда.
— Благословением Сестры и Брата…
— Не было бы счастья, да несчастье помогло?
— Значит, это не несчастье, а предпосылка для счастья, — философски ответила привыкшая к софистике Малена.
— Аэссе.
— Аминь.
Король работал.
Упорно, серьезно, вдумчиво он разбирал бумаги в присутствии канцлера. Что-то подписывал, что-то откладывал к рассмотрению, что-то кидал в корзину, когда…
— Ваше величество, беда!!! — Его величество проехался пером по столу, и конечно, сломал его к шервулям.
Канцлер аж чернильницу опрокинул, укоризненно глядя на Бариста Тальфера, который влетел (с его-то тушей!) в королевский кабинет.
— Что случилось?
— Степняки перешли границу! Захватили Инкор и движутся вглубь страны! Голубь прилетел…
Канцлер, Леонар Тарейнский, забыл обо всем на свете. Иначе никогда не протянул бы руку вперед короля.
— КАК?!
Барист сунул в протянутую руку скатанную в крохотную трубочку бумагу.
Его величество перехватил донесение в воздухе, проглядел…
И медленно, словно в дурном сне, начал оседать на ковер, под взглядами стряпчего и канцлера.
— Ваше величество!!!
Канцлер едва успел подхватить короля и осторожно уложить на ковер.
Каким чудом Барист успел прикрыть дверь, знал только сам Тальфер.
— Лекаря!!! — едва не в голос взвыл канцлер.
Вроде бы толстяк, неуклюжий, малоподвижный, но Барист мигом оказался рядом с Леонаром, стиснул его руку.
— Нет! Капли в ящике стола!
— ГДЕ!?
Барист ловко вытащил ящик, вытряхнул на ладонь пузырек темного стекла, накапал капли прямо в кубок с вином и принялся осторожно, явно привычно поить короля.
Канцлер поддерживал его величество под плечи.
— Что с ним?
Стряпчий посмотрел на канцлера и решил махнуть рукой на тайну. Такое не скроешь… пусть его величество сам потом разъясняет… или казнит.
— Его величество болен.
— Что говорят лекари?
— Простите, ваша светлость, я ничего не могу сказать без разрешения его величества.
Канцлер поглядел весьма многообещающе, но Баристу было не до того. Он даже не заметил, потому что вливал в губы короля вино с настоем.
Остеон пошевелился, глубоко вздохнул…. На серые щеки начал возвращаться румянец.
— Кто здесь?
— Лежите, ваше величество, — канцлер чуть потеснил Бариста, наклонился над королем.
— Кто… знает?
— Обещаю, я буду молчать.
Остеон медленно прикрыл глаза. Силы возвращались к королю.
— Кто-то меня видел? Сейчас?
— Нет, ваше величество.
— Никто не должен знать… — в голосе короля звенела сталь, обещая мучения и смерть любому проговорившемуся. — Никто.
— Клянусь, ваше величество! — это явно относилось не к Баристу, и канцлер отвечал.
— Дайте донесение.
Мужчины замялись, но… выбора не было.
Второй раз король пробежал его глазами уже более спокойно, протянул Леонару.
Канцлер прочитал несколько строчек, и едва не улегся рядом с королем.
— Степняки? Взяли Инкор? Собрали большое войско, чуть ли не сорок тысяч человек, и теперь движутся вглубь Аллодии, вдоль Интары! Брат воинственный!
— Это-то понятно, где бы они еще прошли!
Остеон переключился на более важное. С самочувствием-то там все ясно, лучше уже не станет, только хуже, а значит, и волноваться не о чем. Интара была достаточно глубокой речушкой. А что главное для войска?
Вода.
Надо поить людей, надо поить коней, степнякам последнее особенно важно…
— Откуда у них такое войско?
Канцлер сжал в кулаке бумажку.
— Если этот… еще не сдох, то я ему помогу. Обещаю, ваше величество.
— А разъяснить? — Остеон уже чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы вернуться в кресло.
Леонар фыркнул, словно кабан в камышах, и принялся объяснять.
Последнее время на границе со Степью царило просто умилительное спокойствие.
