Иногда случается так, что опереться в жизни не на кого. Ты одна, и помочь тебе никто не может. Но есть шанс все изменить. Надо просто однажды посмотреться в старое зеркало… и что именно тогда изменится? Твоя жизнь? Ты сама? А может, и жизни других людей? Будьте осторожны со старыми зеркалами, никогда не знаешь, кто может оттуда выглянуть.
Авторы: Гончарова Галина Дмитриевна
не смерти подобно, это они и есть. Смерть и поражение.
День начался вполне обычно.
Антон, кофе, болтовня с Маленой, отправка писем, прием почты, посетители…
До обеда все было нормально. А в обед…
Увидев в окно тот самый джип, Матильда малодушно застонала.
— Малечка, ЗА ЧТО?!
— Вестимо, за грехи твои тяжкие, — язвительно отозвалась подруга.
— Малечка!!!
— Передавай управление, — Малена беззлобно подсмеивалась над подругой. Да, не с Матильдиным характером вежливые переговоры вести. У нее метод один… два. Либо в нос, либо по печени. А как там дальше пойдет — врачу виднее. Боевая у нее сестренка.
Матильда радостно отдала весь контроль над телом в руки Малены, а сама расслабилась. И приготовилась наслаждаться представлением.
Малена автоматически поправила волосы, улыбнулась своему отражению в зеркале и принялась печатать. А нечего время терять…
Такой ее и увидел Давид.
Светлая прядь падает на щеку, лицо спокойное и сосредоточенное, пальцы легко бегают по клавиатуре, голубое платье подчеркивает летний загар…
Не красавица. Но есть в ней нечто такое, выше красоты. Порода, воспитание…
— Добрый день, — чуть кашлянул Давид.
Малена оторвалась от компьютера и одарила его нечитаемым взглядом больших серых глаз.
— Добрый день, господин Асатиани.
— Малена…
— Антон Владимирович у себя. Я доложу о вашем приходе?
— Не надо. Я к тебе.
Малена не стала изображать изумление. Аристократки не гримасничают нелепыми обезьянами в попытке показать то, чего не чувствуют. Это нелепо и глупо, они не комедиантки.
Они либо выказывают эмоции, которые испытывают в данный момент, либо держат на лице вежливую маску. Малена сейчас поступала именно так.
— Я хотел извиниться.
— В нашем мире сдох последний мамонт, — прокомментировала Матильда.
— Может, у него совесть проснулась?
— Ты в это веришь?
— Нет. Но вдруг?
Вслух комментировать Малена ничего не собиралась, вот еще. Она молча смотрела на Давида, заставляя того нервничать.
И — продолжать.
— Мы с Антоном действительно поступили недостойно. Ты не давала нам никакого повода, и обсуждать тебя при посторонних людях, да еще в таком ключе, было непорядочно с нашей стороны.
— Фигасе! А мальчик-то небезнадежен? — от души изумилась Матильда.
— Придется прощать, — согласилась Малена.
Давид правильно понял, что покоробило девушку, а это уже заслуживало внимания.
Малена чуть улыбнулась.
— Господин Асатиани, ваши извинения приняты. Я не держу на вас обиды.
Давид расцвел в ответной улыбке. По мнению Матильды — непропорциональной.
— Тогда… ты позволишь?
Малена вскинула бровь.
Матильда в очередной раз позавидовала этой гримаске. Вот у подруги она получалась совершенно органично, а когда то же самое попробовала изобразить перед зеркалом Матильда — вышла удивленная обезьянка. А вот не гримасничай, если не умеешь!
— Позволю — что?
На стол опустились два небольших листочка.
— Это билеты на концерт органной музыки. К нам приезжает Филип Новак, знаменитый органист, и сегодня вечером будет концерт.
— Где?
— В костеле на Садовнической.
— ГДЕ?! — искренне удивилась Малена. — В храме?
Удивление было ненаигранным, но все же, все же…
Костел в городе был не один. Было их три штуки, центральный, на Садовнической, еще один на окраине города, маленький, и второй такой же маленький вообще в пригороде, но орган, хороший, настоящий, большой, был только в одном из них. И раз в месяц там проводились концерты органной музыки.
Приглашались музыканты, два-три часа играли, потом уезжали.
Доступ на концерт был открыт для всех желающих. В конце концов, к Богу приходят и через музыку.
Матильда туда не ходила, и конечно, ни о чем таком не знала. Вот Малена и удивлялась вместе с подругой.
Давид развел руками.
Да, в храме, и что такого?
— Приглашаю тебя посетить концерт в знак примирения.
Малена даже растерялась.
— Тильда?
Матильда вздохнула. Она знала, если она сейчас запретит Малене идти, та не пойдет. Но ведь…
Не в Давиде Асатиани дело, в концерте! А запретить сейчас Малене, это как показать ребенку конфетку и отнять ее. Напрочь…
Можно сходить в другом месяце, но это еще когда будет! А с их режимом жизни, с их нервами, с их проблемами…
Может, Малена уже будет в столице, какой тут концерт?
— Надо идти, — вынесла вердикт Матильда.
