Иногда случается так, что опереться в жизни не на кого. Ты одна, и помочь тебе никто не может. Но есть шанс все изменить. Надо просто однажды посмотреться в старое зеркало… и что именно тогда изменится? Твоя жизнь? Ты сама? А может, и жизни других людей? Будьте осторожны со старыми зеркалами, никогда не знаешь, кто может оттуда выглянуть.
Авторы: Гончарова Галина Дмитриевна
опыта набирается. Лишь бы болезней каких не набрался…
Малена чуть успокоилась.
— Ладно. Пусть бегает. Просто очень обидно…
Матильда понимала подругу. Такое вот, школьное переживание, которого была лишена в своем монастыре Мария-Элена. Тебе нравится мальчик, который гуляет с другой девочкой, а на тебя ноль внимания…
Ты понимаешь, что проще плюнуть, махнуть рукой, и вообще — пусть гуляет, но… обидно! Какая-то глупая, иррациональная обида не дает тебе жить спокойно. Почему?
Да кто ж ее знает!
Матильда всем этим переболела в подростковом возрасте и приобрела иммунитет, справедливо полагая, что если мужчина не оценил такую замечательную ее, то он просто дурак. И тратить на него время и силы не стоит. А вот Мария-Элена этого была лишена в своем монастыре. Пусть сейчас наверстывает.
Так что девушка сосредоточилась на документах. Лучшее средство от душевных метаний, трепетаний и терзаний — работа. Помогает идеально. Страдаешь — подмети улицу или картошку прополи, сразу страданий меньше будет.
Или просто окажется не до них…
Картошки под рукой не водилось, но сканирование кучи документов и их приведение в приличный вид — тоже помогало. Малена трудилась, как автомат — и ее потихоньку отпускало.
— А вечером нам еще к Сергею…
— Вот и отлично. Развеемся, — согласилась Малена.
— Он тебе не нравится?
— Нет. А тебе?
— Нет, — фыркнула Матильда. — Я вообще предпочитаю мужчин постарше, у меня синдром безотцовщины.
— Это как?
— Это когда девочка росла без отца. Потом ее тянет к тем мужчинам, которые могут заменить папу. Поняла?
Малена поняла.
— Тогда у нас им половина женщин страдают.
Теперь пришла пора удивляться Матильде.
— Это как?
— У нас принято, чтобы муж был постарше жены, лет на пять-десять обязательно, а лучше лет на пятнадцать. А у вас даже ровесники женятся, потом расходятся, потому что незрелые и глупые. Из двоих в браке кто-то должен быть старше и умнее…
— Раньше у нас тоже выходили замуж за мужчин постарше. И по сговору.
— А сейчас почему перестали?
— Революция многое перекроила, перемешала, — Матильда грустно вздохнула. — Знаешь, не дай бог вашему миру такое пережить.
Малена об этом догадывалась и перевела разговор на другую тему.
— Антон мне по этой градации подходит. Он старше меня лет на десять, это хорошо.
— А ты потом не пожалеешь? — Матильда не могла не спросить. — В вашем мире нет разводов.
— Да. Очень редко, если нет другого выхода. У вас в этом отношении просто.
— Это… не самая лучшая простота. И многие браки заканчиваются разводом, особенно те, в которых муж старше жены лет на десять-пятнадцать.
— Почему?
— Потому что тебе восемнадцать, а мужу, к примеру, тридцать, тебе тридцать — ему сорок два, тебе сорок — ему за пятьдесят. И не факт, что у вас совпадут жизненные ритмы. Тебе, например, погулять хочется, а ему поспать.
— Я видела такое.
— И как это решалось?
— По-разному. В Ромее разводов нет… и Антон не настолько старше меня. Но если бы меня выдали замуж за человека в два раза старше…
— Такое могло быть?
— Лорана вспомни.
Матильда поежилась.
Вспомни!
Забыть бы дали! Тема браков была забыта влет. Как соберемся, так и разберемся, вот!
— Рисойские, твари.
— Думаю, их уже нет в Винеле. Они должны на всех парах мчаться в Аланею.
— Мы тоже туда едем.
— Надеюсь, разрыв не окажется слишком сильным, и подготовиться они как следует не успеют.
— Успеют. Хуже всего, если они кинутся сразу к королю, — мрачно спрогнозировала Матильда. — Известно ведь, кто первый крикнул, тот и прав…
Малена подумала пару минут.
— Ко двору попасть не так просто.
— Лорена ведь Домбрийская? А это по вашим меркам круто.
— Да. Только она в трауре.
— И что с того? — не поняла Матильда.
Малена хитро улыбнулась.
— Тут есть оговорка. Я могу попасть ко двору, чтобы принять наследство, более того, если я сразу не дам о себе знать, это будет очень плохо расценено. И мою просьбу об аудиенции удовлетворят в самое короткое время. А вот Лорена — вдова.
— И она обязана соблюдать траур? — сообразила Матильда.
— Именно.
— Сроки?
— Строгий траур — год. Вдова не появляется в свете, не носит ничего, кроме черного, не принимает у себя людей, разве что с выражениями соболезнования. Потом, до третьего года — нестрогий траур. Лорена может надевать серое или лиловое, может выезжать в свет, но не на большие приемы, а на малые, камерные, как вы скажете…
Матильда фыркнула.
— А если она захочет попасть ко двору…
