Зеркала. Дилогия

жду сына, а тут меня окликает Иришка…
— Которая при полном параде аккурат в это время, в этом месте, совершенно случайно покупала тапочки…
Матильда выразила ту же мысль, что читалась на лицах присутствующих. В версию Ирины Петровны не поверил никто, но и возражать не стали. Вежливые.
Хорошо, что Матильду не слышал никто, кроме Малены. Иначе драки не избежать.
Девушки обменивались короткими репликами.
— Судя по всему, она должна была присоединиться к нам. Чтобы ты прочувствовала свое ничтожество и несовершенство.
— А мы опоздали.
— А ты еще и отказываться начала… — фыркнула Матильда на Малену.
— Что значит — начала? Я и не переставала!
— Но кой черт сюда занес Давида?
— У дураков мысли сходятся, — съязвила Малена, благо слышала ее мысли только сестра.
— Тебе не кажется, что здесь слишком большая концентрация дураков? На квадратный метр?
— Предлагаешь их покинуть?
— Не дадут…
Малена мысленно согласилась с сестрой. Нет, не дадут. Даже и смысла нет дергаться, только проиграешь позицию. Ждем…
Антон бросил взгляд на свои часы.
— Кажется, кто-то лоханулся, — съязвила Матильда. Малена только хмыкнула.
— Черт! Кажется, я вчера часы обо что-то… черт! Отстают, сволочи! Я думал, сейчас половина…
— Нет, солнышко, уже час дня, — пропела Ирина Петровна. — Так мы идем?
Антон замялся. Ненадолго, но…
— К сожалению, Малена отказалась составить мне компанию за обедом….
— Перевел стрелки, гад такой! — злобно прошипела Матильда, посылая шефу лучи острого поноса. Мысленно, только мысленно.
Реакция на это заявление у всех оказалась разная.
Давид довольно ухмыльнулся, как бы говоря — я и не ожидал ничего иного.
Ирина Петровна вскинула брови. Что не так? Это — ее сын, и до сих пор устоявших не было, единички вроде Дины не в счет, их Антон тоже огулял.
Самой глупой оказалась Иришка. Она соблазнительно улыбнулась, взяла Антона под руку и нежно пропела:
— Может быть, не стоит уговаривать девушку? Если она такая несговорчивая?
И в следующий миг осеклась, потому что Малена подняла голову.
И на лице девушки, в ее глазах, жестах, позе, каждый мог прочитать искреннюю благодарность.
Малена молчала. Но выражено все было так отчетливо, что Ирина Петровна открыла рот — и закрыла его, не в силах подобрать правильные слова. Те самые, которые позволят ей не выглядеть стервой или дурой.
Как было задумано?
Когда сын начал неоправданно часто упоминать о своей новой секретарше, она решила посмотреть на Матильду поближе. Посмотрела.
Прониклась и решила доходчиво объяснить девушке, что Антон ей принадлежать не будет. Никогда.
Есть более достойные, красивые, умные, Ирочка, к примеру… если бы все прошло по плану, сегодня же, униженная и оскорбленная, Матильда вернулась бы с обеда на работу, чтобы уволиться через месяц или два. Людям вообще не нравится видеть свидетелей своего позора. И уж тем более Антон бы перестал интересоваться девчонкой.
А вместо этого — что?
Что-то не то. И не по плану. И вообще — как реагировать-то?
Давид, будучи сыном своего отца, тут же воспользовался паузой.
— Тошка, просто отлично. Тогда я приглашаю Малену на обед, быстренько отпусти ее на час, и я верну ее к двум. Целой и невредимой.
Антон скрежетнул зубами.
Что за наглость? Из-под носа добычу уводят, а взамен подсовывают почти семейный обед? Еще и издеваются?
Что творится, я вас спрашиваю?! Куда мир катится?!
— Может, пообедаем вместе? — попробовал он закатить последний шар в лузу, но не тут-то было. Малена побледнела, но прежде, чем она успела хоть слово сказать, Давид рассмеялся.
— Тошка, ты мой друг, и девушка у тебя прелесть, — Ирочка смущенно потупилась. — И маму я твою люблю, — теперь уже покраснела Ирина Петровна, вот ведь обаяние личности! — Но нам с Малечкой есть что обсудить. Без посторонних ушей.
Антон скрежетнул зубами еще раз. И обратился непосредственно к Малене.
— В два извольте быть на работе.
— Наш выход? — подколола Матильда.
Малена встала.
Но как она это сделала…
Тем не суметь, кто не ходил часами с тяжеленными книгами на голове, не тренировал осанку, не делал по пятьсот реверансов ежедневно, не впитал этих привычек с молоком матери, не осознал еще в колыбели, что он — элита…
Здесь и сейчас в кабинете стояла герцогесса Домбрийская. Женщина, которой предстояло править провинцией, которую с детства учили, дрессировали, которой внушали, что она — аристократка, и потому выше обычных людей. А еще — в ответе за них перед Братом и Сестрой. За них и за свою землю.