Зеркала. Дилогия

книги под шкаф.
Но в прочитанном точно не было ничего про брата и сестру. У нас вообще большинство религий патриархальные. Вот где разгуляться-то феминисткам! А придумать такое Мотя просто не могла бы. У нее фантазии не хватит. И тема не ее…
— Это что значит?
— Ты слышишь мои мысли? — спохватилась Мотя.
— Наверное… не знаю.
Матильда потрясла головой.
— Ты хочешь сказать, что ты — живой человек, и ты сейчас, в своей… Ромее?
— Аллодии. Это страна, а Ромея — наш мир.
— Понятно. И ты сейчас сидишь…
— Я сплю.
И тут Матильду осенило.
— Погоди-ка! Так это тебя я во сне видела!
— Н-наверное…
— С пирогом, бабником, каретой и клопами в трактире, и ты еще мямлила?
Получилось не особенно понятно, но Мария-Элена словно бы хлопнула в ладоши.
— А это ты мне подсказывала, да?
— Д-да… я думала, что сплю!
— А сейчас я — сплю.
— Значит, когда у нас день — у вас ночь, и наоборот. Удобно…
— Наверное…
— Интересно, а почему так получилось?
Мария-Элена так явственно удивилась, что Мотя это почувствовала.
— П-почему?
— Ну да. Вот ты жила, жила спокойно, а потом вдруг, в твоей голове поселился голос, и ты не бьешься в истерике, не пугаешься…
— Колдовство?
Вот теперь собеседница точно испугалась.
— А у вас есть колдуны?
— Слуги Восьмилапого.
— Типа вашего черта… понятно. А что они могут?
— Н-не знаю. Нам об этом не рассказывали.
— То есть не факт, что колдовство есть. И даже если бы было… у нас его точно нет.
— Вообще?
— Да.
— Счастливые…
— Малена, а ты все видишь, что со мной происходит?
— Да. Как будто твоими глазами смотрю.
Мотя вспомнила свои ощущения.
— Да… я тоже. А как ты выглядишь?
— Примерно как и ты. Только ты красивее…
— Покажешься мне в зеркале?
— Да. Зеркало!
— Зеркало!
Девушки взвыли в унисон. И окажись они друг напротив друга, посмотрели бы с удивлением.
— Зеркало?
— Зеркало?
— Да… я нашла его в маминых вещах.
— А я в заброшенном доме, еще оцарапалась. Зараза такая!
— Я т-тоже…
Мотя, игнорируя звонок в дверь, кинулась в спальню. Достала свою находку, оглядела со всех сторон.
— Почти как мамино! — обрадовалась Малена.
— Почти? — Мотя вертела зеркало в руках.
— Да… и знаки такие же. И герб мой…
— Лань?
— Да. Наш герб, Домбрийских…
— Шикарно. А знаки…
По оправе шли странные символы.
Руны?
Какие-то буквы?
— Что это вообще такое?
— Н-не знаю.
— На твоем не лучше?
— Надо поглядеть…
— Вот-вот. Посмотри, потом я попробую все это добро перевести. Хоть будем знать, с чем столкнулись.
Малена была полностью согласна.
— Это может быть опасно?
— Не знаю. Но у меня есть одна теория…
— Какая?
— Я где-то читала, что миров множество.
— Это и мы знаем.
— Значит, точно правда. И в разных мирах мы можем проживать разные жизни.
— Это как?
— Здесь я родилась Матильдой Домашкиной. Но если бы наш мир развивался иначе… Я могла бы родиться тобой, или ты — мной.
— Двойники?
— Умничка, ловишь мысль! Именно двойники! Только из разных миров. Потому и зеркала у нас одинаковые, и они нас между собой связали… Ты свое когда нашла?
— Вечером… вчера.
— Ага. А я, получается, чуть позднее. Значит, твое зеркало было первично.
— Это я во всем виновата?
И столько грусти, столько безнадежности было в голосе Малены, что Мотя автоматичесски, подражая бабушке рявкнула.
— Залюбись по вертикали! Хватит ныть! В чем ты виновата-то?
— Что ты… это… что мы…
— Что мы познакомились?
— Н-ну…
Матильда вдохнула. Выдохнула.
Нет, это точно не шизофрения. Ее глюки не были бы такими мямлями.
— Мария-Элена, прекрати страдать.
Малена в голове отчетливо икнула, но скулить прекратила.
— Ты чего хотела-то, когда зеркало нашла?
— Н-ничего…
— Совсем?
— Мне просто плохо было… и я одна совсем… отец умирает… мама умерла…
— А я своих и не помню. Живы они, или уже померли… и бабушка умерла.
— Ты тоже одна?
— Теперь, вот, с тобой.
— А ты… ты не против?
Матильда вздохнула.
Шизофрения там, или нет… не бросать же эту соплюшку? И вообще, она как-то в интернете читала «Записки психиатра». Вот, всегда можно будет написать «Записки психа». Еще и прославимся.
— Не против я. Будем дружить мозгами…
Звонок так же разрывался.
— Сейчас, минуту…
И уже вслух, у двери, громко.