Иногда случается так, что опереться в жизни не на кого. Ты одна, и помочь тебе никто не может. Но есть шанс все изменить. Надо просто однажды посмотреться в старое зеркало… и что именно тогда изменится? Твоя жизнь? Ты сама? А может, и жизни других людей? Будьте осторожны со старыми зеркалами, никогда не знаешь, кто может оттуда выглянуть.
Авторы: Гончарова Галина Дмитриевна
натруженные. И на этой загорелой коже отчетливо проступали пятна синяков. Словно кто-то удерживал ее в жестокой хватке.
— И платье…
Платье, действительно, было порвано, но только на груди. Видимо, сильнее не успел. Мать не дала.
— Ваша светлость, — кашлянул над ухом Дорак.
Матильда, сейчас именно она, развернулась — и пригвоздила капитана взглядом.
— Вы что-то хотите сказать, любезнейший?
Эх, не слышала этого голоса бабушка Майя. А услышала бы — порадовалась. Не пропала генетика! Ее кровь, ее выучка…
Дорак аж вздрогнул. Но уже не так сильно.
— Вы бы вернулись в дом? Ни к чему вам эти дрязги…
— Вы хотите сказать, капитан, что командуете отрядом насильников? И предлагаете мне закрыть на это глаза? Замечательно…
Дорак смутился.
— Ну… не было ж ничего.
— Потому что солдата прогнали. А если бы нет?
— В таком случае он разложил бы девушку, где придется, — голос Ровены почему-то был исполнен сдержанной ярости. — И пошел бы дальше. А на ней уже вряд ли кто-то женится. Будет там ребенок, не будет — дело другое, но муж бы ее всю жизнь попрекал.
Малена прищурилась.
— Может, стоит женить слишком горячего парня?
От такой перспективы побледнела даже тетка. И едва не взвыла. Матильда поняла, что тут точно все было не по согласию, и пригляделась к солдату.
Стоит, умник, штаны поддерживает, Завязать не успел толком, когда в тебя вилами тычут, не до того. И парень-то вроде не самый страшный, фигуристый, с выправкой, достаточно симпатичный, а поди ж ты…
— Женить не будем, — вынесла вердикт герцогесса. — Надо бы выпороть, к примеру, плетей пятьдесят, но тогда он в седле держаться не сможет. Всех задержит. Сделаем проще. Сколько составляет месячное жалование солдата?
— Две серебряных монеты в неделю, ваша светлость, — отчитался Дорак.
— Заплатите этой женщине три монеты золотом. Здесь. При мне, — отчеканила Малена. — Солдат…
— Варьен.
— Солдат Варьен, из вашего жалования будет удерживаться ровно половина. Пока не отработаете долг. Не захотите работать — пятьдесят плетей — и на все четыре стороны. Я жду?
Дорак, со скрежетом зубовным, развязал кошелек. В ладонь тетки легли три монеты.
Малена поглядела на нее, вздохнула.
— Выдайте дочку замуж. И пусть эти деньги станут ее приданым.
Три монеты золотом. Для герцогессы — немного. Для деревни — сумма, на которую можно купить хорошую, стельную корову. А с таким приданым не пропадешь.
Тетка рассыпалась в благодарностях. Малена взмахнула рукой.
— Мы выезжаем. Немедленно. Побудьте пока при мне, мало ли у кого какие идеи возникнут…
— Я к старосте пойду, ваша светлость. Линка с его сыном давно друг на друга смотрят…
Тетка глядела снизу вверх с искренней благодарностью, и Малена махнула рукой.
— Мы уедем — и идите.
На следующий день солдат Варьен щеголял роскошными фингалами. И немного шепелявил. Дорак не простил ему потери денег, но Малена не обратила внимания.
Пусть разбираются сами, а насильнику — поделом.
— Спасибо, ваша светлость.
Мария-Элена с удивлением поглядела на Ровену.
— За что?
— За эту девушку… вы могли бы ничего не делать. Или решить иначе.
— Могла бы. Но очень не люблю насильников.
— Спасибо.
— Не стоит благодарности, — отмахнулась Малена.
И погрузилась в разговор с Матильдой, не заметив взгляда телохранительницы.
А взгляд был хороший. Пристальный, недоверчивый, но уже теплый. Ровена и сама не знала, как относиться к нанимательнице, но уже начинала уважать герцогессу. А это — неплохо.
— Тильда, милая, спасибо тебе…
— За что?
— Когда я слышу из его уст: «Малена»… знаешь, у меня словно все внутри поет!
— Мне несложно, а тебе приятно, — отмахнулась Матильда.
Это у Марии-Элены ничего особенного не происходило. А Матильда развлекалась вовсю.
Осваивалась на новом месте, разбиралась с клиентами и поставщиками, знакомилась с соседями…
И конечно, любовалась Антоном Великолепным.
«Малена, сделай кофе!»
«Малена, свяжись с Кобзевым, скажи, заеду завтра в два!»
«Малена, отправь факс!»
И прочее, прочее, прочее…
Операторы пока не определились со своим отношением к девушке. Приглядывались, принюхивались…
Женя смотрела недоверчиво — каждую девушку, которая появлялась в радиусе километра, она воспринимала, как покушение на своего личного Антона.
Валерия оглядела Матильду с ног до головы, тряхнула
