Зеркало покойника

означает.
Пуаро прошел в другой конец комнаты, встал возле письменного стола и посмотрел на разбитое зеркало на стене перед собой.
— Я скажу вам, что это означает, мадемуазель. Если бы вы стояли здесь вчера вечером и смотрели в зеркало, вы могли бы в нем увидеть,
как совершается убийство …

Впервые в жизни Руфь Шевеви-Гор — теперь Руфь Лэйк — спустилась к завтраку вовремя. Эркюль Пуаро находился в холле и отвел ее в сторону, прежде чем она прошла в столовую.
— У меня есть к вам вопрос, мадам.
— Да?
— Вчера вечером вы были в саду. Не наступали ли вы на цветочную клумбу под окном кабинета сэра Жерваза?
Руфь уставилась на него:
— Да, дважды.
— А! Дважды. Почему дважды?
— В первый раз я рвала маргаритки. Это было около семи часов.
— Не странное ли время, чтобы рвать цветы?
— Да, пожалуй, странное. Я нарвала цветов вчера утром, но после чая Ванда сказала, что букет на обеденном столе не вполне свеж. Я-то думала, что цветы будут в порядке, и не нарвала свежих.
— Но ваша мать попросила вас заменить букет? Верно?
— Да. Поэтому около семи я вышла в сад и нарвала цветы в этом месте. Там редко ходят, и потому не страшно испортить вид.
— Да-да, но
во второй-то раз . Вы сказали, что пошли туда
во второй раз ?
— Это было
перед самым ужином . Я посадила на платье пятно бриллиантина — прямо на плечо. Мне не хотелось переодеваться, а ни один из моих искусственных цветков не подходил к желтому платью. Я вспомнила, что, когда рвала маргаритки, видела в саду позднюю розу, поэтому быстро пошла, сорвала ее и приколола к плечу.
Пуаро медленно кивнул:
— Да, я помню, вчера вечером на вашем платье была роза. В котором часу вы сорвали розу, мадам?
— Не помню точно.
— Но это
важно , мадам. Подумайте… вспомните…
Руфь наморщила лоб. Она быстро переводила взгляд то на Пуаро, то в сторону.
— Я не могу сказать точно, — наконец произнесла она. — Вероятно, было… ну да, конечно, было минут пять девятого. Возвращаясь в дом, я услышала гонг и этот смешной хлопок. Я заторопилась, поскольку решила, что это уже второй гонг, а не первый.
— А, значит, вы так подумали… и не попробовали открыть оконную дверь в кабинете, когда стояли там, на клумбе?
— Нет, как раз попробовала. Я предположила, может, она открыта, и этим путем я пройду побыстрее. Но она была заперта.
— Вот все и выяснилось. Поздравляю вас, мадам.
Руфь неотрывно смотрела на него.
— Что вы имеете в виду?
— Что у вас есть объяснение всему: земле на туфлях, вашим следам на клумбе, отпечаткам ваших пальцев на внешней стороне окна. И это очень удобно.
Прежде чем Руфь смогла ответить, по ступенькам торопливо сошла мисс Лингард. На ее щеках пылал неестественный румянец, и она замешкалась, увидев вместе Пуаро и Руфь.
— Прошу прощения, — произнесла она. — Что-нибудь случилось?
— По-моему, мсье Пуаро спятил! — со злостью бросила Руфь, промчалась мимо них и скрылась в столовой.
Мисс Лингард повернула к Пуаро удивленное лицо. Тот покачал головой.
— После завтрака, — сказал он, — я все объясню. Мне бы хотелось, чтобы в десять часов все собрались в кабинете сэра Жерваза.
Войдя в столовую Пуаро сообщил всем свою просьбу.
Сьюзан Кардуэлл бросила в его сторону быстрый взгляд, потом перевела глаза на Руфь. Когда Хьюго сказал: «Что? Зачем это?» — она резко ткнула его локтем в бок, и он покорно умолк.
Закончив завтрак, Пуаро встал и подошел к двери, затем обернулся и достал свои большие старомодные часы:
— Сейчас без пяти десять. Через пять минут — в кабинете.

Эркюль Пуаро огляделся. Собравшиеся с интересом смотрели на него. Он отметил, что пришли все, за единственным исключением. Но тут же тот, кто был этим исключением, величественно вплыл в комнату — леди Шевени-Гор двигалась медленно и бесшумно. Она выглядела измученной и больной. Пуаро выдвинул для нее высокий стул, и она села. Потом подняла глаза на разбитое зеркало, вздрогнула и отодвинула стул подальше.
— Жерваз все еще здесь, — промолвила она своим обычным странным тоном. — Бедный Жерваз… Теперь уже скоро он станет свободным.
Пуаро откашлялся и объявил:
— Я пригласил всех вас сюда, чтобы вы услышали правду о самоубийстве сэра Жерваза.
— Это Судьба, — продолжала леди Шевени-Гор. — Жерваз был сильным человеком, но его Судьба оказалась сильнее.
Полковник Бьюри слегка придвинулся к ней:
— Ванда… дорогая.