Жди меня

ни добротой. Но почему не предположить, что они знают об этом, стыдятся этого и пытаются измениться к лучшему… ну, пусть не измениться, но хотя бы выглядеть лучше в глазах окружающих?
– Злобный дурак всегда – вы слышите: всегда! – полагает себя не ниже, но, напротив, много выше окружающих. Заблуждаться по этому поводу смерти подобно. Вы и ахнуть не успеете, как вам вонзят кинжал между лопаток… в фигуральном смысле, разумеется. Хотя, кто знает: может быть, и в буквальном.
– Боже, что вы такое говорите! Откуда у вас такие подозрения? Я тоже не люблю Зеленских, но, на мой взгляд, они совершенно безобидны. Разве что любят посплетничать…
– Не хочу вас обидеть, принцесса, – отходя к клавикордам и задумчиво пробуя пальцем клавиши, сказал Мерсье, – но мне кажется, что вы мало вращались в свете. Это дурно. Дурно для вас в вашем нынешнем положении, я имею в виду. Князь Зеленской – весьма посредственный хозяин и неудачливый карточный игрок, все состояние которого состоит из одних лишь многотысячных долгов. У него три глупые и некрасивые дочери на выданье и сварливая жадная жена…
– А вы хорошо изучили подноготную князя, – заметила Мария Андреевна. – Откуда все это вам известно?
– По долгу моей нынешней службы у вас мне приходится много общаться с людьми, – ответил Мерсье. – Поневоле узнаешь даже то, чего знать вовсе не хочешь. Что же до князя Зеленского, то, наблюдая его частые визиты в ваш дом, я почел своим долгом навести о нем более подробные справки. Видите ли, княжна, я льщу себя надеждой, что я для вас не только управляющий, но и, в некотором роде, друг. Защиту вашей чести и вашего состояния я почитаю за великое счастье. Так вот, о вашем состоянии… Имей князь Зеленской хотя бы одного сына, он бы просто попытался женить его на вас, и дело с концом. Но сына у него нет, так что наложить руку на ваши деньги для него довольно сложно. Единственное, что сулит ему хоть какую-то надежду, это ваш юный возраст. Если ему удастся добиться своего назначения вашим опекуном, дело будет в шляпе. Формально вы будете по-прежнему считаться владелицей своего состояния; на деле же распоряжаться им будет князь Аполлон, и к тому времени, когда вы достигнете совершеннолетия, при вас останется только пара платьев. Все остальное будет просто пущено по ветру, проедено, проиграно в карты, потеряно, продано…
– Вы меня пугаете, – сказала княжна, которая и в самом деле была напугана даже не столько словами Мерсье, сколько уверенным тоном, каким эти слова были произнесены.
– Вот именно, – сказал Мерсье, – пугаю. Я не знаю этого наверняка, а лишь предполагаю, но такое предположение кажется мне весьма близким к действительности. Это не означает, что вы должны бежать от Зеленских с воплями, как от зачумленных, или донести на них в полицию. Это означает только, что вам следует держаться настороже, чтобы их активные действия, буде они на них отважатся, не застали вас врасплох. Вы меня понимаете?
– Не вполне, – призналась княжна, – но все равно, спасибо за заботу. Предупрежден – значит, вооружен.
– Славно! – воскликнул Мерсье. – Я не знал, что вам известна эта поговорка. Славно, что вы меня поняли. Теперь еще одно, принцесса. Этот бал, с которого началась наша беседа… Подобные сборища весьма удобны для того, чтобы плести интриги. Тут словечко, там намек… Вы меня понимаете? Полагаю, вам все-таки лучше поехать. Во-первых, так вы сможете держать противника в поле зрения, а во-вторых, вполне возможно, обзаведетесь союзниками. Только будьте очень осторожны в разговорах и в выборе друзей. Лживый друг хуже честного врага, запомните это.
– Вы поразительный человек, Эжен, – сказала княжна. – Никогда бы не подумала, что учитель танцев; провожая на бал знакомую девицу, может говорить ей подобные вещи. Как будто я отправляюсь не на бал, а… а… я даже не знаю, куда. Лазутчиком в неприятельский лагерь, например.
– Разница не так уж велика, – заметил Мерсье и сел за клавикорды. – Если как следует присмотреться, конечно. Что бы вам такое спеть, чтобы вы повеселели?
…Бал, который давал предводитель дворянства, обещал стать заметным событием в жизни провинциального уездного городка. Просторный, украшенный по фасаду античным портиком с колоннами (которые, увы, казались пузатыми из-за промашки провинциального архитектора, не знавшего древнего секрета), дом графа Бухвостова с трудом мог вместить всех гостей. Несмотря на военное время, а может быть; именно благодаря ему, было много военных, так что во всех концах бального зала то и дело мелькали их шитые золотом мундиры, витые аксельбанты и взбитые по последней армейской моде бакенбарды. Поначалу княжна Мария, слегка растерялась от обилия света,