Встретив на балу смуглого незнакомца, берберского принца, наследника герцога Мальборо, красавица Криста поняла, что отныне ее жизнь уже не будет прежней. «Вы станете моей, это кисмет — судьба!» — сказал он ей. Однако эта судьба приготовила ей тяжкие испытания. Захваченная пиратами, проданная в гарем, вынужденная притворяться и лгать, лишь бы не стать игрушкой могущественных восточных правителей, красавица англичанка сохранила в своем сердце страстную любовь к своему возлюбленному. Но окажется ли он достоин ее преданности?
Авторы: Мейсон Конни
то, что та научила ее арабскому.
— Я отвечаю за нее своей жизнью, — сказал Хаджи, кланяясь на прощание Барбароссе. Потом он схватил Кристу за руку и в буквальном смысле слова поволок к каравану. Погонщик заставил одно го из верблюдов опуститься на колени, а Хаджи подтолкнул Кристу к странному приспособлению на спине животного.
Криста с удивлением разглядывала подобие полосатой палатки, которое называлось бассураб. Она знала, что бассураб предназначен для передвижения женщин, но ни разу в нем не путешествовала. Палатка должна была защитить ее от прямых солнечных лучей, но от жары защитить не могла и вдобавок казалась очень неудобной. Криста пыталась сопротивляться, однако вскоре она уже сидела на плетеном сиденье внутри палатки, вцепившись в него что было силы, потому что верблюд уже поднимался на ноги. При движении верблюда бассураб раскачивался из стороны в сторону, и это напоминало качку на корабле. Единственным утешением было то, что она могла видеть окружающее через прорезь в палатке.
Почти две недели караван двигался на юг через скалистые горы, плодородные долины, пересекая ручьи и леса, состоявшие из можжевельника и сосен. Ночью ставили шатры и разжигали костры для защиты от хищников. Из разговоров янычар Криста узнала, что в лесах в изобилии водятся львы и леопарды.
В первую же ночь в шатер Кристы вошла старуха и принесла ужин, состоявший из инжира, маслин, сыра и козьего молока. Криста обрадовалась, узнав, что в караване есть еще одна женщина, кроме нее, но в настоящий восторг привело ее то, что старуха говорила по-английски. Присмотревшись повнимательнее, Криста увидела, что, хотя лицо у женщины смуглое и морщинистое, глаза у нее голубые, а черты лица совсем не восточные.
— Меня зовут Ленора, — сказала старуха, поставив перед Кристой поднос. — Абдулла послал меня прислуживать тебе.
— Ты говоришь по-английски! — в восторге воскликнула Криста. — Как это замечательно! Ты родилась не здесь, — уверенно прибавила она.
— Да, я была англичанкой, — кивнула старуха, расставляя перед Кристой еду. — Я попала в плен, так же как и ты.
— Если ты родилась англичанкой, ты ею и осталась, — озадаченно проговорила Криста.
— Я уже давно перешла в мусульманскую веру. Мой бог — Аллах. Я не была так хороша собой, как ты, госпожа. Даже в юности. И я сделала все, чтобы остаться в живых. Старый бей купил меня, чтобы я стала компаньонкой его любимой наложницы. У меня не было причин жаловаться на судьбу, пока оба они были живы, но теперь все изменилось. Теперь я принадлежу Абдулле. — Вдруг она заговорила о другом, словно испугавшись, что сболтнула лишнего: — Мы пока не вступили в пустыню, здесь много воды. Не желаешь ли искупаться?
— О да, — с благодарностью согласилась Криста. — С удовольствием. — Несколько минут она молча наблюдала за Ленорой, а потом отважилась задать вопрос: — Ленора, ты когда-нибудь пыталась бежать?
Ленора ответила ей испуганным взглядом.
— Бежать? Куда я могла бежать? И зачем? Нет, госпожа, сейчас я по крайней мере знаю, на что рассчитывать.
— Пожалуйста, называй меня Криста, — попросила Криста, потому что женщина напоминала ей Марлу, которую пираты оставили на борту «Милого друга».
Больше Криста впрямую не заводила разговор о побеге, чтобы не пугать Ленору, но ничто не могло заставить ее отказаться от этой мысли. Когда-нибудь, когда наступит подходящий момент, Ленора поможет ей, и она доберется до своих родителей.
Дни шли за днями, такие неразличимые, что Криста изнывала от тоски. Иногда караван двигался совсем медленно, особенно когда пересекал холмистую местность, по-арабски именуемую «тэл». Там Криста часто видела кочевников, которые передвигались за своими стадами, а на привалах строили гурби — разборные жилища из веток и глины.
Долгое время караван двигался на запад. Криста думала так потому, что местность почти ничем не отличалась от Алжира — горы до пятисот футов высотой, плодородные речные долины. В конце второй недели они вышли на песчаную равнину, покрытую пшеничными полями и оливковыми рощами, которую окружали пологие лесистые холмы. Оживление среди янычар подсказало Кристе, что цель путешествия близка, и у нее упало сердце. Ленора подтвердила ее опасения.
До сего времени никаких возможностей для побега не появлялось. Хаджи, верный своему слову, приставил к ней надежную охрану, каждую ночь у ее шатра, сменяя друг друга, дежурили янычары. Мысленно рисуя ужасную судьбу, которая ожидает ее в Константине, Криста решила, что ждать больше нельзя. Отбросив осторожность, она открылась Леноре.
— Но это невозможно, — в ужасе вымолвила старая женщина.
— Возможно, если ты согласишься
