Встретив на балу смуглого незнакомца, берберского принца, наследника герцога Мальборо, красавица Криста поняла, что отныне ее жизнь уже не будет прежней. «Вы станете моей, это кисмет — судьба!» — сказал он ей. Однако эта судьба приготовила ей тяжкие испытания. Захваченная пиратами, проданная в гарем, вынужденная притворяться и лгать, лишь бы не стать игрушкой могущественных восточных правителей, красавица англичанка сохранила в своем сердце страстную любовь к своему возлюбленному. Но окажется ли он достоин ее преданности?
Авторы: Мейсон Конни
который почти не уступал в росте великану Рыжебородому. Она видела только темные горящие глаза и черные брови, сдвинутые над переносицей. Нижняя часть лица незнакомца была закрыта синим шарфом, какие обычно носили туареги. В голове Кристы мелькнуло страшное подозрение.
Все это время в караване не смолкали разговоры о свирепом шейхе, которого все называли Пустынный Ястреб и который, казалось, особенно ненавидел нового правителя Константины, потому что его люди нападали почти исключительно на караваны Абдуллы. Неужели это он?
Легко преодолев попытки Кристы сопротивляться, незнакомец подхватил ее на руки и вынес из шатра в ночь. Зрелище, которое предстало ее глазам, Криста запомнила на всю жизнь.
Лагерные костры еще горели, и в их свете Криста видела людей, насмерть бившихся в яростной рукопашной схватке; между шатрами, как призраки, метались боевые верблюды, а всадники, сидевшие на их спинах, беспощадно разили янычар, которые были застигнуты врасплох — они никак не ожидали нападения так близко от Константины. До слуха Кристы доносились стоны раненых и умирающих, и она не могла не испытывать сочувствия к янычарам, хотя они служили ее врагу, бею Абдулле.
Похититель Кристы перебрался через груду тел у выхода из лагеря и легко, словно не ощущая тяжести своей ноши, побежал в сторону пологого холма, у подножия которого были привязаны вьючные верблюды. Криста взглянула на вершину холма, и у нее перехватило дыхание при виде четко выделявшейся на фоне светлеющего неба, одетой в белые одежды фигуры всадника, восседавшего на спине вороного арабского жеребца. Криста подумала, что он похож на героя волшебной сказки. Кто это? Неужели тот самый наводящий ужас призрак Сахары — Пустынный Ястреб? Пока Криста с бьющимся сердцем наслаждалась этим удивительным зрелищем, всадник начал спускаться с холма, ведя в поводу другую лошадь, чисто белую, которая, по всей вероятности, предназначалась для человека, державшего Кристу на руках. Все остальные туареги ездили на небольших резвых верблюдах, совсем непохожих на неуклюжих вьючных животных.
Когда белый всадник на черном коне спустился к подножию холма, первые лучи солнца окрасили небо золотом. Все лицо всадника, кроме глаз, было закрыто, а глаза прятались в тени густых длинных ресниц. Человек, похитивший Кристу, передал ее белому всаднику, и тот посадил ее в седло перед собой. Она со смущением подумала, что на ней нет ничего, кроме тонкого ночного халата, но второй мужчина вернулся в лагерь и принес ее яшмак. Она с облегчением оделась и кивком поблагодарила его.
Таинственный шейх послал своего жеребца с места в галоп. Его военачальник на скаку выкрикнул приказ, и сражение в лагере немедленно прекратилось. Туареги, с удивительной быстротой подобрав своих убитых и раненых, последовали за своими предводителями с леденящим душу военным кличем, от которого по спине у Кристы побежал холодок. Несколько человек отделились от отряда, отвязали вьючных верблюдов каравана Абдуллы и погнали их перед собой. Туареги растворились в воздухе, как мираж, и на пустыню снова упала тишина.
Несколько бесконечных дней и ночей Криста не ощущала ничего, кроме ужасной боли во всем теле, не привыкшем проводить так много времени в седле. Когда отряд отъехал достаточно далеко от лагеря, Кристу пересадили на другую лошадь, привязанную за повод к коню предводителя разбойников. Она сидела верхом по-мужски, а ее яшмак развевался по ветру, обнажая ноги. Криста сама не понимала, как у нее хватило сил пережить это путешествие. На редких привалах она сразу же проваливалась в сон, похожий на беспамятство. Пищу они принимали на ходу, запивая ее водой из бурдюков, притороченных к седлам. Все вопросы и жалобы Кристы оставались без ответа, ни предводитель, ни военачальник не обращали на нее почти никакого внимания. Криста ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь называл предводителя по имени, но военачальник часто употреблял обращение «принц», что не могло быть не чем иным, как простым знаком уважения, ибо в этих диких разбойниках не было ничего царственного.
На пятый день отряд достиг предгорий Атласа. Обширные плато служили пастбищами для многочисленных стад, которые принадлежали кочевым племенам. Самой обычной картиной в этой местности была стройная темноглазая девушка-бедуинка, пасущая стадо овец на склоне пологого холма. Дальше за горами лежала Сахара, и одно это название наполняло душу Кристы страхом и трепетом.
Один раз туареги повстречали небольшое кочевое племя, которое перегоняло огромное стадо на базар в Константине. К немалому удивлению Кристы, шейх лишь вступил в краткие переговоры с вождем. Не было ни резни, ни грабежа — все племя двинулось своей дорогой,
