Жемчужина императора

и немного боксировала… Если противник не ожидает нападения, я обычно неплохо справляюсь.
– Интересно, есть ли на свете хоть что-нибудь, с чем бы вы не справились? – произнес ошеломленный Адальбер. – И что было дальше?
– Дальше я ее раздела, связала поясами от купальных халатов, заткнула рот платком и заперла в ванной. Не беспокойтесь, дышать ей не трудно. Потом забрала ее одежду… и заняла ее место на этой встрече. Вот только наши трудности еще не закончились: исчадье ада, которое я видела этажом ниже, требует Лизу, в противном случае грозится не выпустить Альдо.
– Нетрудно понять почему: он надеется, схватив Лизу, шантажировать ее отца, чтобы получить новый выкуп.
– Вы думаете? Мориц Кледерман – крепкий орешек.
– Да, и наверняка он не позволит с легкостью собой манипулировать, но тем временем все эти отсрочки могут стоить жизни Альдо.
– Ох, и я тоже в этом убеждена. Что будем делать дальше?
– Попытаемся отсюда выбраться, чтобы впустить тех, кто остался внизу. Включите свет и кричите так громко, как только сможете… и подольше – столько, сколько потребуется, пока кто-нибудь сюда не придет.
Продолжая говорить, Адальбер взял кочергу, стоявшую у камина, и спрятался за дверью. Мари-Анжелина, со своей стороны, набрала в грудь побольше воздуха и принялась пронзительно и очень убедительно вопить: как кричала бы женщина, которую жестоко истязают. Результат не заставил себя ждать: зазвенели ключи, дверь с грохотом распахнулась, и появился человек с типично иберийской внешностью:
– Что здесь происходит? Но…
Он застыл перед Мари-Анжелиной, которая, стоя посреди комнаты, смотрела на него с кроткой улыбкой. Тем не менее больше он ни одного вопроса задать не успел, потому что Адальбер со всей силой обрушил на его голову кочергу, и он молча рухнул на пол.
– Пошли! – коротко скомандовал археолог.
Он запер дверь на ключ и, держа в одной руке револьвер, а другой схватив за руку «сообщницу», потащил ее по пыльному и совершенно пустому коридору, который вел к последней площадке широкой деревянной лестницы. Там они остановились и прислушались. В доме было тихо, никаких звуков до них не доносилось. И все же дом не спал, потому что в какой-то из комнат первого этажа горел свет, освещая лестничную клетку.
Один за другим, прижимаясь к стенам, чтобы как можно меньше скрипели ступеньки, они осторожно спустились вниз, остановившись на втором этаже, где под одной из дверей виднелась полоска света.
– Пойдем посмотрим? – шепнула Мари-Анжелина.
– Нет. Сначала впустим остальных. Нам потребуется помощь…
Они продолжали скользить вдоль ступенек, пока не спустились в просторную, выложенную плитками прихожую, где не было никакой мебели, если не считать старинного портшеза. Адальбер направился к освещенной комнате и увидел, что это была плохо обставленная гостиная с красными плюшевыми занавесками, и в ней никого не оказалось. Он жестом поманил спутницу к задней двери под лестницей и прошептал несколько слов ей на ухо. Она кивнула, показывая тем самым, что поняла, открыла дверь и окликнула часового, вышагивавшего перед дверью взад и вперед.
– Скажите-ка, голубчик! – произнесла она донельзя светским тоном. – Не могли бы вы мне сказать?..
Эффект неожиданности сработал как нельзя лучше. Удивление на короткий миг парализовало часового. На очень короткий миг, но этого оказалось достаточно: Мартин Уолкер, выскочивший невесть откуда, обрушился на него, оглушил мощным ударом кулака, а когда тот повалился, что-то сделал с его шеей, оставив его бесчувственным и безжизненным.
– Что вы с ним сотворили? – поразился Адальбер.
– Пережал сонные артерии. На некоторое время он отключился: меня научили этому в Японии. Но, может быть, надо попробовать его спрятать?
– У нас есть все, что надо!
Минутой позже часовой, связанный по рукам и ногам чулками Мари-Анжелины, с кляпом из двух носовых платков во рту, лежал в портшезе.
– Есть ведь еще и другой, перед домом, – шепнул Адальбер. – Может быть, не помещает заняться и им?
– Эй, потише! У меня нет других чулок! – простонала старая дева, которая тем временем обувалась на босу ногу, сидя на голой земле.
– Может быть, на вас есть комбинация? – услужливо подсказал Мартин. – Если порвать ее на полоски…
– Вы в своем уме? А если еще двух или трех надо будет вывести из строя, вы что, меня догола разденете?
– Ба! Это ведь ради благого дела, – ответил журналист с такой обворожительной улыбкой, что она покраснела.
– Если уж по-другому никак нельзя…
– Некогда здесь шутки шутить! – проворчал Адальбер. – Давайте выведем этого парня из строя, разбираться будем потом.
Все повторилось