Венецианский князь-антиквар Альдо Морозини, знаток драгоценностей и красивых женщин, вновь оказывается в гуще трагических событий, связанных на этот раз с драгоценной жемчужиной Наполеона. Выставленная на торги, она становится причиной не одной трагедии. На карту поставлены жизнь и счастье самого князя. В этой таинственной истории замешаны самые странные личности: преступник, считающий себя Наполеоном VI, Мария Распутина, цыганка Маша и даже сказочно богатый магараджа, за привлекательной внешностью которого скрывается настоящий садист.
Авторы: Жульетта Бенцони
положил ладонь на руку молодой женщины:
– Дорогая моя, я ведь не желторотый птенчик. Мне за сорок, и меня уже не пугает ваш индийский Калигула. Впрочем, мы не собираемся задерживаться у него надолго: почти сразу вместе с Альваром мы отправимся в Капурталу.
– Ну и замечательно! Зачем ехать к Альвару? Если у вас есть с ним какие-то дела, лучше решить их в Капуртале!
– Это невозможно! Я должен передать магарадже купленную им у меня драгоценность. Это непременное условие.
– Что за бред! Верните ему деньги и продайте эту вещь кому-нибудь другому.
– Нет, милая моя! Эта драгоценность – настоящее проклятие, и я был слишком счастлив, когда нашел для нее покупателя. И потом, я дал слово. Так что не мучайте себя понапрасну и верьте: все пройдет хорошо.
– Да и я всегда буду рядом! – с широкой улыбкой заключил Адальбер. – А уж вдвоем-то мы с ним справимся, и не таких повидали…Мэри Уинфилд не ответила. Ее задумчивый взгляд поочередно задержался на лицах обоих мужчин, сидевших рядом с ней, и наконец остановился на лице Морозини.
– И все-таки хотела бы понять… – продолжала она. – Вы ведь сказали, что Лиза была вместе с вами приглашена в Капурталу? Так вот, если допустить, что она приняла бы приглашение, что бы вы сейчас с ней делали? Взяли бы с собой в Альвар?
– Разумеется.
– Надо же! – вздохнула Мэри, взяв у Альдо предложенную ей сигарету. – И какая она умница, что отказалась! Дело в том, дорогой мой, что ваша жена даже не вышла бы из здания вокзала: ее усадили бы в поезд и отправили в Дели, а может, вернули бы в Бомбей.
– Вы, должно быть, шутите? Альвар говорил мне совершенно иное.
– Нисколько не шучу. Ни одна европейская женщина никогда не удостаивалась позволения провести сколько бы то ни было времени у этого милого парня. Так что я повторяю свой вопрос: что бы вы делали в таком случае?..
– Ни к чему и спрашивать! Естественно, уехал бы вместе с ней…
– А ваше дело чести?
– Ох, до чего же вы несносны!.. Вы меня просто измучили своими нападками, но я начинаю радоваться тому, что Лиза но я поехала со мной… а прежде так из-за этого огорчался!
– Что ж, видите, и я вам хоть на что-нибудь да сгодилась. Когда вы уезжаете?
– Завтра вечером. А вы? Может быть, поедем вместе до Джайпура, где у нас пересадка на Альвар, вам оттуда удобней ехать дальше, в Дели?
– Удобно-то удобно, и я бы с удовольствием, но мне надо остаться здесь еще на несколько дней. У меня в этом городе друзья, и, поскольку не каждый день приезжаешь в Индию, я хочу этим воспользоваться…
– Что ж, вполне естественно. Собственно говоря, вице-король ведь наверняка поедет в Капурталу… Так, может быть, увидимся там?
– Каким образом? У вице-королевы и без того слишком много багажа, чтобы она стала обременять себя еще и портретисткой… Нет-нет, увидимся позже, дорогой мой… если вам удастся вырваться живым из когтей тигра.
– За что я вас люблю, дорогая моя, так это за ваш оптимизм! Не хотите напоследок сказать нам что-нибудь более приятное?
Мэри немного подумала, покраснела, потом, глядя князю прямо в глаза, произнесла:
– Берегите себя! Я уже видела, как плачет Лиза. Я не хочу увидеть ее под вдовьим покрывалом. Это ее убьет. Помните об этом!
И, не дав ему времени даже вздохнуть, Мэри Уинфилд переменила тему: как опытная путешественница по стране, она теперь принялась доказывать двум друзьям, что между индийскими поездами и Восточным экспрессом нет ничего общего…
Около полуночи Морозини и Видаль-Пеликорн покинули Бомбей, так его и не увидев. Пожалуй, и времени у них на это было маловато, но главное – не было желания. Этот большой портовый город, сырой, суетливый и удушливый, им не нравился. Может быть, причиной тому были грифы, выполнявшие задачу могильщиков. Альдо и Адальберу показали возвышающиеся над пальмами Башни Безмолвия, башни смерти, где этих отвратительных птиц дважды в день кормили трупами приверженцев Заратустры. Смысл– действа был чудовищно прост: для того чтобы не осквернять Мать-Землю, обнаженные тела раскладывались на покатых концентрических террасах мощных башен, а затем, когда от трупов оставались только кости, сбрасывали останки в центральный колодец… Одного этого было достаточно, чтобы у друзей пропало всякое желание гулять по городу.
– Я даже крематорий на Пер-Лашез выносить не могу, – вздохнул Адальбер, – а здесь и пяти минут бы не выдержал.
Так что наши герои с чувством явного облегчения заняли места в соседних, но не сообщающихся купе, в которых им предстояло провести не меньше двух дней, поскольку движение поездов не подчинялось никакому расписанию.
Ночь стояла почти прохладная, и Альдо, несмотря на возмущенные протесты своего слуги Рамеша,
