Жемчужина императора

друг! Какую радость дарит мне ваше присутствие! Вот уже много недель я жду этой минуты. Хорошо ли вы доехали?
– Превосходно, Ваше Величество, но я…
– Идите, идите сюда, я представлю вам людей, которым выпало счастье обедать вместе с вами!
Взяв Альдо за руку, магараджа увлек его к другим гостям, среди которых были преимущественно крупные государственные чиновники или военные. Альдо поздоровался сначала с ботаником, сэром Джошуа Китингом, который описывал бородачу в тюрбане удивительные свойства новой разновидности Prosopis cineraria, более известной в Индии под именем кхейры и считающейся там почти священной, – он только что открыл в охотничьем заповеднике эту неведомую разновидность, и достоинства ее наверняка должны были оказаться поразительными. Здесь Морозини удостоился лишь небрежного пожатия руки и взгляда, который за невозможностью пройти поверх головы – роста у ботаника было маловато! – на краткое мгновение уперся в его галстук. Затем настал черед Дивана – сэра Акбара Гохинда, – и венецианец сразу понял, что имеет дело с сильной личностью и что этот человек ему нравится. Его узкое лицо с тонкими чертами и умными, задумчивыми глазами обрамляла седая бородка. Не слишком высокий, он тем не менее выглядел весьма элегантно в скромном тюрбане без украшений и черной шелковой тунике с алмазными пуговицами. Руки у него были поразительно красивыми, улыбка – дружеской. Мысль о том, что Адальбер остановился в доме этого человека, успокаивала («Вот только куда ты подевался сейчас, Адальбер?»). Археолога нигде не было видно…
Заметив, что князь ищет кого-то глазами, и перехватив его взгляд, первый министр спросил:
– Вы ищете вашего друга?
– Да, сэр Акбар. Мне сказали, что его отправили к вам, и я очень благодарен за то, что вы его приютили, но, признаюсь, я не слишком хорошо понимаю… – Я предпочел бы сам вам об этом сообщить, друг мой, – перебил явно недовольный Альвар. – Но в наших дворцах сплетни так быстро распространяются…
– Здесь так просторно и так много народу, неудивительно, что ветер быстро разносит новости. Сегодня днем я хотел повидаться с господином Видаль-Пеликорном, но мне сказали, что он… наносит визит Диван-сагибу…
– Я этому очень рад! – с улыбкой и легким поклоном произнес тот. – Это широко образованный человек, с которым мне приятно будет подолгу беседовать…
Но магараджа желал покончить с этим вопросом лично.
Просунув руку под локоть Альдо, он увлек его к одному из высоких окон, нетерпеливым жестом отстранив слугу с подносом.
– Не обижайтесь на то, что мои дружеские чувства к вам заставили меня временно удалить вашего друга. Я бы с удовольствием пригласил его во дворец в… другое время и при других обстоятельствах, но я непременно хотел, чтобы никто третий не встревал между нами. Да и звезды так посоветовали. Нам надо поговорить о стольких вещах, касающихся высочайших устремлений человека!
– Монсеньор, – произнес Морозини, – я приехал полюбоваться вами в вашем родовом замке, взглянуть на ваши коллекции. И если вы об этом не забыли, завершить сделку, но, боюсь, высочайшие устремления человека мне несколько чужды. Другими словами, я рассчитывал провести под дружеским кровом всего лишь несколько часов. В каком-то смысле – каникулы в удивительной обстановке дома истинного волшебника.
Эта маленькая лесть под конец разгладила складку, которая начала было появляться между бровей Джая Сингха. Слегка поколебавшись, он рассмеялся:
– Каникулы! Великолепное определение, мне нравится! Будут вам каникулы, дорогой князь… и больше того. Но пойдемте же обедать!
Опередив Морозини, а также ботаника, несколько сбитого с толку появлением нежданного конкурента, и старого Дивана, тихонько потиравшего руки, магараджа направился в пиршественный зал, где был накрыт нескончаемо длинный стол красного дерева, за которым между приглашенными оставалось большое расстояние. Разумеется, стол был роскошным со всеми этими хрустальными подсвечниками, чередующимися с золотыми блюдами, полными фруктов, и изобилием цветов, какие свойственны роскошным столам. Посуда тоже была из золота, и Морозини слегка приподнял брови: ему впервые в жизни доводилось есть из таких драгоценных тарелок. Выглядели они впечатляюще, но лично он предпочел бы хороший фарфор. Все это слегка напоминало прием у нувориша!
Джай Сингх сел на одном из концов стола, устроившись на чем-то вроде трона, заваленного парчовыми подушками, так что его ноги оказались на высоте столешницы. Рядом с ним стояло запертое на замок золотое блюдо: его собственный обед, который он съест, когда ему заблагорассудится, ведь и речи не может быть о том,