Жемчужина императора

друг другу о своих приключениях. Альдо со вздохом завершил свой рассказ такими словами:
– И ты еще не знаешь самого интересного!
– И без того уже неплохо. Что же там еще могло произойти?
– Вот это!
И Альдо выложил перед другом открытый футляр синей кожи, в котором нежилась «Регентша», кокетливо поглядывая из-под своей бриллиантовой «шапочки».
– Ты ее забрал? – выдохнул Адальбер.
– Как же – «забрал»! Он сам мне ее вернул. После того, как я отказался принять участие в его игре, жемчужина перестала интересовать этого негодяя. Она была только приманкой, необходимой для того, чтобы завлечь меня в его логово…
Археолог взял жемчужину, положил ее на ладонь и залюбовался:
– А ведь она очень красива… и история у нее интересная! Обычно все дерутся из-за королевских или императорских драгоценностей, а эта никак не может пристроиться! Никто ее не хочет. Даже ты!
– Ты забыл о нашем друге Наполеоне VI?.. Видишь ли, я думаю, что вернусь к своему первоначальному намерению: предложу ее Лувру. А участь маленького Лебре я уже обеспечил!
– Но ты забываешь про подопечных Юсупова!
– И они без помощи не останутся! Я достаточно богат для этого. И потом, может быть, музей даст мне денег за жемчужину…
– Мне нравится твой оптимизм! Стоит только подумать, что мы проделали весь этот путь, ты не раз рисковал жизнью, чтобы вернуться к тому, с чего начали! Просто плакать хочется!
Морозини беспечно пожал плечами:
– Будет что внукам рассказывать. А потом, может быть, в Капуртале на нее найдется покупатель, – прибавил наш неисправимый авантюрист. – Когда мы должны выезжать?
– Завтра. Как видишь, ты приехал вовремя.
– А пока что пойду-ка я к себе в номер. Поезд у вице-короля, может, и белый, а вот уголь по-прежнему остается черным!
Пока Альдо на лифте поднимался наверх к Аму, сияющему и облаченному в новую одежду, купленную на деньги, которые дал ему новый хозяин, Адальбер попросил портье вызвать машину и, убедившись в том, что Альдо добрался до номера, покинул гостиницу.
Встретились друзья за столом, и, не дав Альдо ни слова вставить, Адальбер сообщил ему, что он приглашен на чай к вице-королеве, что нисколько Морозини не обрадовало. Во-первых, он не любил этих женских болтливых светских мероприятий, а во-вторых, без труда догадался о том, чему был обязан этим лестным приглашением: он наверняка должен был играть там бесславную роль диковинного зверя и рассказывать свою историю толпе скучающих женщин.
– Я предпочел бы, – сказал князь, – встретиться с ее мужем. Прежде всего для того, чтобы его поблагодарить, а потом, мне есть что ему рассказать…
– Одно другому не мешает! Лорду Уиллингдону случается зайти на чашку чаю к жене. Ну-ну, не строй из себя медведя! Ты, по крайней мере, получишь удовольствие от встречи с Мэри Уинфилд! Портрет уже начат…
– И правда, совсем забыл. Я очень люблю Мэри. Она сейчас единственное, что связывает меня с Лизой. Для меня это так драгоценно!
– А узы брака ты позабыл? Их тоже не стоит сбрасывать со счетов… и потом, не падай духом! Иди принарядись! Там будет множество красивых женщин…
– Вот это меня и пугает! Ну, в конце концов…
Незадолго до пяти часов оба друга, одетые с иголочки, сели в машину, выбрались из города, двинулись вдоль берега притока Джамны, самой большой реки Раджпутаны… и тут же оказались в джунглях: если не считать самой дороги, по которой они ехали, здесь не было ни малейших признаков цивилизации. – Ты уверен, что мы едем в Резиденцию? – спросил Морозини.
– Совершенно уверен. Это кусочек священной земли, его оставили в таком виде, чтобы почтить память британских солдат, погибших во время знаменитого восстания сипаев. Но мы уже почти на месте.
И в самом деле, еще несколько оборотов колес – и заросли раздвинулись, открыв вход в до того английский парк с ярко-зелеными газонами и цветниками, что Морозини вскрикнул от удивления:
– Можно подумать, мы в Англии! До чего неожиданно!
– Но вполне понятно. Ты можешь в этом положиться на англичан: они будут избегать ностальгии, насколько возможно. По-моему, они и на Северном полюсе способны устроить английский сад!
Все было на месте: теннисные корты, площадка для крикета, футбольное поле. Повсюду виднелись беседки, коттеджи, предназначенные для персонала, а среди всего этого – большое здание в колониальном стиле, простое и приятное со своими верандами, покрытыми вьющимися растениями, где болтали группы женщин в светлых платьях и мужчин в летних костюмах. На могущество того, кто обитал в этом доме, указывали лишь часовые у подножия широкой лестницы.
– Англичане, – прибавил Адальбер, – находят эту Резиденцию слишком