Жемчужина императора

поздно вечером. Разве вы на нем не будете?
. – К сожалению, нет, у меня очень насыщенная программа, и завтра вечером меня ждут у губернатора Лахора!
– Нам будет вас недоставать, – искренне сказал Морозини.
– Мне вас тоже, но мы наверняка встретимся в Париже. А сейчас я должен отлучиться.
И француз направился к лестнице, ведущей ко входу во дворец.
Ожидание затягивалось. Наконец послышался первый пушечный залп: кортеж вошел в городские ворота. Ослепительное зрелище! Пять слонов с пурпурно-золотыми попонами, с длинными золотыми цепями вокруг шеи и камнями в ушах, величественно двигались вперед, гордо неся на спинах седла из позолоченного серебра с золотыми балдахинами. В первом, недвижный, словно идол, усыпанный бриллиантами и рубинами, сидел магараджа. Один.
Первый залп заставил всех, кто был во дворе, вскочить на ноги. Они стояли все время, пока продолжалось триумфальное шествие их правителя, которого приветствовали с таким энтузиазмом, что крики заглушали пушечный гром. Наконец «он» появился, и все склонились подобно цветам под ветром, когда правитель-юбиляр следовал к своему трону. Затем началась долгая церемония с вручением подарков: каждый приближался, кланялся, вручал свой дар, пышный или скромный, например, корзинку фруктов, но всех равно благодарили улыбкой, несколькими любезными словами и поцелуем. Затем начались песни, танцы, молитвы. А потом – речь магараджи, произнесенная на хиндустани и, следовательно, непонятная для европейских ушей. Речь продолжалась до тех пор, пока заходящее солнце не окрасило гранатовым светом снежные вершины Гималаев.
В течение почти всей церемонии Альдо наблюдал за своим врагом. Альвар, вызывающе глядевший из-под своей сверкающей короны, сидел неподвижно, как статуя, ни с кем не говорил и не проявлял ни малейшего интереса к происходящему вокруг. Чувствовалось, что он-то присутствует здесь ради соблюдения приличий, но сердцем, полным ненависти, находится где-то далеко… Морозини остро осознал это, когда его взгляд на мгновение встретился с взглядом тигриных глаз. В них вспыхнул огонь злобной радости, который Альдо, естественно, приписал удовлетворению оттого, что злодей вновь завладел «Регентшей». Теперь великолепная драгоценность принадлежит ему и при этом не стоила ни единой рупии… В общем, торжество противника выглядело довольно убого, и Морозини ответил на его взгляд презрительной улыбкой. И тогда на короткий миг Альвар рассмеялся. Не в силах понять, нем вызвана его внезапная веселость, Альдо перестал о нем думать.
Морозини понял это лучше, когда все церемонии закончились и он вернулся в Новый Дворец, где осталась с другими женщинами принцесса Бринда. Большой Дурбар был местом, предназначенным для мужчин, женщины могли лишь глядеть сквозь решётки Старого Дворца, а Бринда ненавидела все, что напоминало «пурда». Разумеется, Лиза оставалась с ней. С приближением вечера они, как обычно, вышли в сад, чтобы посмотреть, как в лучах заходящего солнца вспыхивают снега Гималаев и подышать ароматами земли, нагретых за день солнцем цветов и деревьев.
Принцесса и княгиня медленно шли по розовому песку, который под деревьями становился лиловым. Внезапно из тенистой аллеи выбежал слуга и бросился к Лизе:
– Мадам, мадам! – закричал он по-французски, – ваш муж… о, прошу вас, идите скорее!
И тотчас скрылся там, откуда пришел. Молодая женщина последовала за ним, убежденная в том, что с Альдо произошло какое-то несчастье, а потому не тратившая времени на раздумья. Но, когда она добежала до ближайшего перекрестка, этот человек уже скрылся из виду, и Лиза остановилась, готовая закричать от ужаса: выбравшись из брошенной корзины, перед ней медленно поднималась, вставая на хвост, змея – королевская кобра с высунутым раздвоенным языком, готовая броситься…
Лиза инстинктивно отступила назад, прижав руки ко рту, чтобы не позвать на помощь: в ответ на крик кобра непременно напала бы на нее. Глаза молодой женщины наполнились ужасом. Она так испугалась, что даже не думала о близкой смерти: она попросту была парализована, не способна связно мыслить.
Но час Лизы еще не пробил. На ее счастье, один из садовников, несший на голове тяжелую корзину овощей, предназначенных для дворцовой кухни, решил пройти как раз через эту тенистую рощицу. Он мог бы убежать, но оказался смелым человеком: увидев молодую женщину, такую красивую в сари цвета зеленой воды, и готовую броситься на нее змею, парень рванулся вперед, обрушил на рептилию свою корзину с овощами, сам навалился сверху и принялся громко звать на помощь. На его крики сбежались дамы и стража из дворца, от которого они были неподалеку. Бесчувственную Лизу унесли, а