Венецианский князь-антиквар Альдо Морозини, знаток драгоценностей и красивых женщин, вновь оказывается в гуще трагических событий, связанных на этот раз с драгоценной жемчужиной Наполеона. Выставленная на торги, она становится причиной не одной трагедии. На карту поставлены жизнь и счастье самого князя. В этой таинственной истории замешаны самые странные личности: преступник, считающий себя Наполеоном VI, Мария Распутина, цыганка Маша и даже сказочно богатый магараджа, за привлекательной внешностью которого скрывается настоящий садист.
Авторы: Жульетта Бенцони
о краткости нашего недавнего свидания. Еще она пишет, что знает меня понаслышке и ей необходим совет…
– Очень уж туманно. И что ты ей ответишь? Альдо сложил листок и сунул его в карман.
– Ответа не требуется. Прекрасная дама явно не сомневается в том, что я приму приглашение. Она меня ждет – вот и все.
– Ага… А что, она красивая?
– До неприличия. Она, должно быть, грузинка, черкешенка или еще кто-нибудь в этом роде…
– И ты, конечно же, пойдешь?
– А ты не пошел бы? Хотя бы из любопытства? Адальбер пожал плечами и принялся расставлять книги на полках.
В вопросе нередко уже заключен ответ…
Прекрасная черкешенка, – и впрямь прекрасная! – жила на тихой улочке поблизости от Трокадеро
, в маленькой квартирке на четвертом этаже османовского дома, где стекла в лифтах были украшены гравировкой, а на лестнице лежал темно-красный ковер, прижатый к ступенькам блестящими медными прутьями. Дверь Альдо открыло странное существо женского пола, которое вполне могло бы родиться от брака Бекасины с Чингисханом. Совершенно круглое лицо обрамлял черный шелковый платок, сколотый под подбородком золотой булавкой. Кругленький носик соседствовал на этом лице с жестокими монгольскими глазами, черными, словно яблочные семечки. Что касается рта, то, пока женщина не заговорила, казалось, будто его нет совсем: всего-навсего узкая щель в пышке не так уж часто открывавшаяся.
– Я – князь Морозини, – объявил Альдо.
– Госпожа графиня ждет князя… Существо проводило Альдо в гостиную, поразившую его банальностью своего убранства: стулья и кресла, обитые ярко-желтым шелком, вокруг дивана в том же стиле Людовика ХV из большого магазина бархатные шторы в тон обивке, подделка под персидский ковер, люстра с хрустальными подвесками и такие же подвески на подсвечниках по обе стороны камина, на котором гордо высились часы в корпусе из белого мрамора. На стенах – два скучных пейзажа, зато на одноногом столике в хрустальной вазе – великолепные темно-красные розы на длинных стеблях.
Только эти розы и оживляли комнату, где ничто, кроме них не указывало на присутствие в доме молодой и красивой женщины. Впрочем, в гостиной любого дорогого отеля можно было увидеть такие же. Альдо подумал, что красавица Таня, скорее всего, сняла эту квартиру вместе с обстановкой. Но стоило графине появиться на пороге, и все вокруг словно озарилось светом ее волшебной красоты.
Как и накануне, она была в черном, – позже Альдо узнает, что других цветов в одежде она не признавала, – и пусть для любой другой жгучей брюнетки это было бы совершенно неприемлемо, Тане все оказывалось к лицу: ее сияющие голубые глаза и кожа оттенка камелии словно излучали собственный свет. Крепдешиновое платье графини, скорее всего, было от Жана Пату. Благодаря Лизе, хотя сама она одевалась по преимуществу у Жанны Ланвен, Альдо научился распознавать стиль едва ли не всех парижских кутюрье. Но, разумеется, особенно его заинтересовала брошь из светлых сапфиров и бриллиантов, придерживающая у плеча складки платья. Он просто не отводил от украшения взгляда.
А молодая женщина тем временем быстро приближалась к Альдо, протягивая ему обе руки.
– Феликс даже не дал нам времени познакомиться! – с ослепительной улыбкой воскликнула она, – Но ни с одним человеком на свете мне так не хотелось встретиться, как с вами!
Взяв обе руки Тани в свои, Альдо склонился над ними, коснулся одной губами и, улыбнувшись в ответ, спросил:
– Могу ли я узнать, чем вызвано столь лестное для меня внимание?
– Скромность вас не украшает, дорогой князь! Только не говорите, что не знаете, насколько вы интересуете женщин. Ведь поистине вы вобрали в себя сверкание прекраснейших бриллиантов, редчайших рубинов, самых великолепных изумрудов, всех драгоценностей, какие когда-либо украшали монархов или императоров! Вы словно явились из мира «Тысячи и одной ночи»!
– Клянусь вам, у меня нет ни волшебной лампы, ни ковра-самолета, а дамам, любящим необычные украшения, должны куда больше нравиться ювелиры вроде Шоме или Бушерона. Меня привлекают только исторические драгоценности…
– То, что вы – коллекционер, тоже всем известно! Но прошувас, садитесь и давайте поговорим!.. Или лучше идемте пить чай! Думаю, там уже накрыли…
В столовой, обставленной не менее банально, чем гостиная, единственную теплую ноту вносил самовар, стоявший посреди стола в окружении булочек, баранок и прочих непременных принадлежностей русского чаепития. Дочь Чингисхана тоже была здесь, но по знаку хозяйки удалилась… Пригубив чай,
