Жемчужина императора

слухам, проявляет щедрость. Но все же я думаю, что он не прочь жениться на маленькой Ван Кипперт, а она, со своей стороны, кажется, совсем не прочь сделаться маркизой.
– Я не уверен, что это такая уж удачная мысль!..
Остановившись на пороге ресторана, Морозини замешкался, глядя на часы: было около полуночи, более или менее пристойное время для того, чтобы нанести визит красивой женщине. Не желая сообщать адрес лакею, чтобы тот поймал для него такси, Морозини двинулся в сторону площади Мадлен беспечным шагом человека, который только что плотно поужинал и теперь совершает небольшую прогулку, дабы облегчить пищеварительный процесс. Выйдя из поля зрения лакея, он немедленно остановил свободную машину и почти не удивился, узнав в ее водителе полковника Карлова.
Альдо сел и открыл окошко, отделявшее его от водителя.
– Как идут дела? – вежливо осведомился он.
– А как, по-вашему, они могут идти? Полиция по-прежнему ходит за мной по пятам.
– Но ведь они нашли тело? Чего же им еще надо?
– Мне-то откуда знать? Как бы там ни было, они без конца просят меня рассказать про ту ночь. Можно подумать, они мои внучата, а я их бабушка, и вся эта история – сказка про Красную Шапочку… С мальчишкой все точно так же, но он от этого, пожалуй, получает удовольствие: еще бы, ведь теперь он может задаваться перед приятелями! И ему-то, по крайней мере, есть что рассказывать… хотя каждый раз приходится повторять одно и то же.
– А что он может еще сказать?
– Вы забываете о том, что он своими глазами видел похитителей! Легавые все еще надеются вытянуть из него хоть какие-нибудь дополнительные приметы.
Альдо молча положил ему руку на плечо и слегка сжал, а затем, чтобы переменить тему, спросил:
– Вы знаете графиню Абросимову?
– Ее саму нет, а вот мужа ее знал. Он был много старше ее и чудовищно богат. Страстно любил драгоценности. Ее же я видел только однажды, и она оказалась до того красива, что захотелось упасть перед ней на колени! Впрочем, ей приписывали немало похождений…
– Ничего удивительного! Она и впрямь обворожительна, но я не уверен, что счастлива…
– Трудно быть счастливой русской женщине в наше время… Ей-то, насколько я знаю, хотя бы есть на что жить?
– Похоже, да, но ей хотелось бы отыскать украденные у нее драгоценности…
– В самом деле? Что ж, парень, который их украл, не зря старался! Муж буквально осыпал ее бриллиантами, сапфирами, изумрудами и жемчугом. Только не рубинами: он говорил, что они не подходят к цвету ее глаз. По-моему, украшений у нее было больше, чем у самой царицы.
– Он никогда не дарил ей рубинов? Вы уверены?
Карлов пожал плечами.
– Я только повторяю то, что слышал сам. Так… Мы приехали, вот она – ваша улица Греза.
– Остановитесь, пожалуйста, у дома номер семь.
– Подождать вас?
– Хорошо бы! Я ненадолго. Собственно говоря, – с улыбкой прибавил он, – вот здесь и живет графиня.
Бывший полковник повернулся и с удивлением взглянул пассажира:
– Здесь? В таком случае она недавно сюда перебралась. В шоферских кругах известно все обо всех, и я слышал, что она жила в одном из самых красивых домов на набережной Орсе.
Альдо пришлось потрудиться, пока ему открыли дверь. Крепко же спал консьерж в этом доме! Наконец князя соизволили впустить, и он смог проникнуть в дом, выкрикивая на ходу имя графини, как было принято делать в парижских домах… Но попасть в квартиру оказалось еще труднее. На звонок довольно быстро откликнулся грубый, хотя и женский голос, но Альдо вынужден был вступить в переговоры, которые длились с переменным успехом до тех пор, пока из-за двери не послышался дрожащий от ярости голос мадам Абросимовой.
– Что вам надо? – спросила она.
– Узнать, как вы себя чувствуете. Вы так внезапно исчезли!
– Спасибо, я чувствую себя превосходно. Только не говорите, будто вы беспокоитесь о моем здоровье. Уж очень не скоро вы начали беспокоиться…
– В тех случаях, когда женщина решает удалиться, догонять ее не всегда прилично.
– Однако именно так вы и поступили… правда, с запозданием. Так что уходите отсюда и не мешайте мне спать.
Послышалось глухое ворчание, означавшее, что верная Тамара где-то неподалеку и готова приступить к исполнению своих обязанностей сторожевой собаки.
– Я хотел с вами поговорить. Неужели это так сложно?
– Очень. Что вы хотите мне сказать?
– Через дверь – ничего… но я не расположен отсюда уходить.
Между двумя женщинами состоялось короткое совещание, после чего наконец послышалось шуршание снимаемой цепочки, и дверь отворилась.
– Входите! – прорычала дочь Чингисхана.
В прихожей было темно, но в дверном проеме ярко