Жемчужина императора

вещи…
– Есть. И немало, да, но мне трудновато будет вам ее принести. Венеция далеко отсюда!
– Не будем преувеличивать! Один из моих слуг, под видом скромного и безобидного комиссионера, как раз туда отправился. Я поручил ему передать ваш фамильный перстень с пе чаткой и письмо. Все адресовано вашей жене…
– Моей жены нет сейчас в Венеции!
– Досадно, но, поскольку на пакете стоит пометка «срочно», есть же у вас дома кто-то, кто передаст ей мое сообщение? Единственное, чем вы рискуете, – ваше пребывание здесь несколько затянется!
– И что же сказано в вашем письме?
– Что она, если хочет увидеть вас живым, должна лично принести мне эти побрякушки туда, куда я скажу. Впрочем, я уточнил, что если она будет слишком медлить, то получит ваше обручальное кольцо… вместе с пальцем, на котором вы его носили!
В душе Альдо что-то дрогнуло. Но отнюдь не при мысли о том, как его искалечат, а лишь при мысли о Лизе, которая может попасть в лапы этого безумца. И все же его голос оставался твердым, когда он произнес:
– Почему именно она? У меня есть поверенный в делах, который может взять из моих сейфов все, что я потребую…
– Я предпочитаю, чтобы это была она. Прежде всего, она красивая женщина, а я больше всего люблю красивые лица, ничто не способно доставить мне такого удовольствия, как красивое лицо. А потом… у меня есть кое-какие планы насчет нее.
– Вы хотите сделать ее коронованной императрицей? Позволю себе указать вам на то, что она уже замужем…
– Хватит меня дураком выставлять! – проворчал Агалар. – Я женюсь тогда, когда потребуется обеспечить будущее династии. Нет, когда я говорю о своих планах насчет вашей жены, это планы не матримониального, а совсем другого порядка.
– Я могу о них узнать?
– Почему бы и нет? Это позволит вам их оценить. Если мои сведения верны, княгиня – дочь швейцарского банкира Морица Кледермана?
– Это всем известно! – пожав плечами, ответил Альдо.
– Причем – единственная дочь? Что ж, все очень просто: когда она принесет мне то, что я хочу получить, я приглашу ее немного погостить у меня – до тех пор, пока ее отец не заплатит выкуп, который я назначу… достаточно высокий выкуп! Но не беспокойтесь, – прибавил маркиз в ответ на глухой ропот, поднявшийся из колодца, – с ней будут обращаться, как с… императрицей. Впрочем… вполне возможно, что, когда вас не станет, я на ней женюсь. Это может произойти довольно скоро.
– Какой же вы мерзавец! – с непреодолимым отвращением воскликнул Морозини. – Значит, получив выкуп, вы меня попросту убьете?
– Мне даже не потребуется этого делать: достаточно будет замуровать вход в этот заброшенный колодец. Никому не придет в голову вас здесь искать: он расположен в глубине парка на склоне холма, где земля осыпалась, на половину его глубины обнажив стену. Следовательно, без воздуха вы не останетесь. Разумеется, когда вас перестанут кормить и поить, пребывание здесь станет значительно менее приятным… И предупреждаю вас, что кричать бесполезно: на двести метров вокруг нет ни единой живой души…
– Проще было бы сразу меня убить.
– А вот и нет! Мне хочется показать вас живым вашей прелестной супруге. Вы будете выглядеть крайне убедительно. Да, кстати, вот вам еда на два дня, – прибавил он, бросая в колодец большой деревенский хлеб, который едва не угодил Альдо в голову. – Что касается воды, ее у вас пока довольно.
– Княгиня Морозини потребует, чтобы вы меня освободили. – Вы так думаете? А я думаю по-другому: мне достаточно будет сделать ваше положение еще более мучительным, чтобы заставить ее исполнять мои желания. Да, в самом деле, мне кажется, я буду очень счастлив!
– Вы забываете только об одном: полиция уже, должно быть, меня ищет…
– О, я нисколько об этом не забываю и даже могу вас заверить в том, что она вас уже ищет. Но не по той причине, по какой вам представляется.
– Да что вы? И по какой же?
– Полиция ищет убийцу. Вас, милый мой, обвиняют в том, что вы прошлой ночью перерезали горло прекрасной графини Тане Абросимовой, которая в течение нескольких дней была вашей любовницей, но захотела разорвать отношения… При ней нашли письмо от вас… замечательное письмо! Полное страсти и угроз.
Окаменев от ужаса, Альдо отреагировал не сразу. И только через несколько секунд смог выговорить:
– Вы ее убили! Вы убили эту несчастную женщину, которую сделали своей сообщницей и держали в страхе?
Маркиз рассмеялся. Скрипучим, жестоким смехом. Смехом помешанного, хотя никто не мог бы с уверенностью сказать, сумасшедший ли этот человек. Смех словно напильником прошелся по предельно натянутым нервам Альдо, а его мучитель тем временем продолжил:
– Держал