Венецианский князь-антиквар Альдо Морозини, знаток драгоценностей и красивых женщин, вновь оказывается в гуще трагических событий, связанных на этот раз с драгоценной жемчужиной Наполеона. Выставленная на торги, она становится причиной не одной трагедии. На карту поставлены жизнь и счастье самого князя. В этой таинственной истории замешаны самые странные личности: преступник, считающий себя Наполеоном VI, Мария Распутина, цыганка Маша и даже сказочно богатый магараджа, за привлекательной внешностью которого скрывается настоящий садист.
Авторы: Жульетта Бенцони
в страхе? Вам так кажется? Поверьте мне, Таня не выглядела такой уж запуганной, когда занималась со мной любовью. Она делала это весьма охотно, особенно – когда впереди маячила перспектива заполучить какую-нибудь драгоценность. Вам следовало этим воспользоваться…
– Вы ее зарезали? До чего же вы омерзительны!
– Чтобы я ее зарезал? Да вы бредите, милый мой! Я никогда не делаю грязную работу своими руками. Для этого у меня есть исполнители. Например, эта чудесная девушка Тамара! Кстати, именно она вас и обвиняет в убийстве и клянется, будто видела все своими глазами…
– Она вам так предана? Поверить невозможно…
– Она, главным образом, предана опиуму, который я ей даю, и еще кое-кому другому. Так вот, дорогой князь, я думаю, что теперь вы знаете достаточно, чтобы вам было чем занять ум в ближайшие дни. Что до меня, то мне наша беседа доставила величайшее удовольствие. Может быть, я снова захочу ею насладиться. Хотя бы ради того, чтобы держать вас в курсе… Не могу от этого удержаться.
Крышка упала со зловещим грохотом, снова погрузив узника во мрак, тем более страшный, что теперь к физическому недомоганию прибавились тревога и ужас перед тем, что ждет Лизу, когда она попадет в сети этого мерзкого паука…
Появление Мари-Анжелины на бульваре Рошешуар было обставлено со вкусом… Нельзя было допустить, чтобы у хозяйки возникли хоть малейшие сомнения насчет почти официального характера этого визита, а главное – чтобы не было ни малейших подозрений в наличии своего рода заговора. И потому она отправилась к дочери Распутина в черном авто маркизы – старом, но таком ухоженном, что от него за километр веяло хорошим домом, – с Люсьеном в серо-стальной шоферской ливрее. Сама Мари-Анжелина оделась в скромный, но хорошо сшитый костюм, а шляпка с вуалеткой в достаточной степени скрывала ее лицо, чтобы у нее создалось приятное чувство защищенности от любопытных взглядов. Впрочем, она приподняла вуалетку, когда Люсьен, с фуражкой в руке, открыл перед ней дверцу, и ее большая нога в великолепно начищенной туфле на низком каблуке ступила на тротуар, где между лавчонками и тележками уличных зеленщиков кипела неугомонная жизнь.
Старая дева на мгновение остановилась, чтобы с достоинством обозреть вполне пристойное с виду здание с консьержкой, проводившей большую часть времени за болтовней с соседями и разглядыванием прохожих. Машина Мари-Анжелины произвела на нее сильное впечатление, и потому она самым торжественным тоном объявила посетительнице, что «мадам Соловьева живет на третьем этаже налево, но у нее уже есть посетитель».
– Может, вам лучше подождать, чтоб она ушла? – предупредила консьержка. – Это, знаете ли, не ваш стиль.
– А что у нее за стиль?
– Цыганка! И к тому же опасная. Я не хотела ее впускать, потому что у нас здесь, знаете ли, приличный дом, так она мне ткнула прямо в глаза двумя пальцами и незнамо что забормотала, так я ее и пропустила. И она, знаете ли, всю лестницу собой заняла, вот как.
– Тем более мне следует туда пойти! – с добродетельным видом произнесла гостья. – Мадам Соловьева может нуждаться в помощи, собственно, потому я сюда и пришла.
Сказав это, она подчеркнуто тщательно вытерла ноги о половичок-щетку и принялась подниматься по более или менее чистой лестнице. На четвертом этаже она остановилась, подошла к двери, но звонить помедлила: до нее донеслись спорящие голоса, один сопровождался рыданиями, второй рокотал басовыми тонами, словно отдаленный гром… Наверное, разговор был в высшей степени увлекательный, но, к сожалению, обе женщины говорили по-русски, а Мари-Анжелина, выдающаяся полиглотка, этим языком все-таки не владела. Боясь, как бы ее не застали подслушивающей, она довольно громко и продолжительно позвонила.
Звонок был услышан. Дверь скорее распахнулась, чем открылась, выпуская нечто напоминавшее огромное пушечное ядро, которое приодел костюмер «Русского балета». Шитая серебром пурпурная далматика, черно-красно-синяя шаль, цветастый платок на голове… Маша Васильева на мгновение притормозила, разглядывая новоприбывшую.
– А вы-то кто такая?
Несмотря на грубость тона, Мари-Анжелина сочла возможным ответить:
– Меня прислало Общество помощи русским беженцам… Но, может, и вы тоже?
Взгляд черных глаз, испепеливший Мари-Анжелину, еще больше потемнел.
– Я-то работаю и ни в ком не нуждаюсь!.. Да и она, в общем, тоже! – выкрикнула цыганка, злобно тыча пальцем куда-то в глубь квартиры, откуда доносился плач. – Милосердным дамам лучше бы заниматься теми людьми, которые того стоят!
