Жемчужина императора

тайна! Но скоро вернется.
– Чудесно! Когда найдут труп Морозини, его, наверное, признают невиновным? А пока что…
Внезапно дурное настроение и официальная скованность Жоржа Ланглуа куда-то пропали, он сел рядом с Адальбером и попытался его успокоить:
– Послушайте, не надо отчаиваться! Если это хоть сколько-нибудь вас утешит, могу сказать, что я практически уверен в том, что ваш друг не совершал этого преступления. Вот потому-то я так и сержусь за то, что вы скрыли такие важные обстоятельства. Для того чтобы достойно делать мою работу, я должен знать как можно больше. Вам это понятно?
Адальбер кивнул, но тут же прибавил:
– Мне очень нравится эта внезапно возникшая идея его невиновности. Где вы ее позаимствовали? У магараджи Альвара?
– Я ни на мгновение не поверил его показаниям. Он сочувствует вашему другу, который ему понравился, хочет ему помочь, и это все! Нет, если я переменил мнение, то сделал это потому, что монголка исчезла.
– Вы имеете в виду служанку госпожи Абросимовой?
– …И обвинительницу Морозини. Она исчезла с улицы Греза, и никто не видел, как это произошло. По какой причине? Тайна тайн! Никаких следов похищения, никаких следов насилия. Она, видимо, ушла своими ногами, по черной лестнице. Консьержка, – которую я, честно говоря, подозреваю в том, что в тоскливые… а может, и в другие тоже… вечера она слишком усердно прикладывается к бутылке, – ничего не видела и не слышала, и наш сыщик тоже.
– А что маркиз д’Агалар? Его тоже след простыл?
– Тоже… Он… по словам его слуги, где-то в поездке, но этот парень не смог нам сказать, где именно.
– Надо было его немножко потрясти, потеребить! – сердито произнес Адальбер. – Он бы стал более разговорчивым.
– У меня нет ни испанского сапога, ни дыбы! – сухо ответил Ланглуа. – Кроме того, против этого человека, равно как и против его хозяина, пока не выдвинуто никаких обвинений.
– Хороша ваша законность! – вздохнул Адальбер и поднялся, решив в ближайшее время навестить этого интересного типа. Может быть, даже вместе с Теобальдом и его братом-близнецом, который был просто чудо-лекарем в случаях, когда требовалось исцеление немых.
– Погодите еще минутку! – сказал комиссар. – Пока вы не ушли, хотелось бы задать вам последний вопрос. Есть ли какие-нибудь известия от княгини Морозини?
– Нет, и я этому рад. Лиза, должно быть, обиделась на мужа за то, что он продлил свое пребывание в Париже, и не торопится покинуть Австрию в надежде, что он решится сам за ней приехать. Пока что это лучше всего. Я только о том и молюсь, чтобы ей в руки не попали французские газеты. Зато, – после недолгих колебаний прибавил он, – у меня есть новости из Венеции.
– А кто там, в Венеции?
– Ги Бюто, поверенный в делах и прежний наставник Морозини. Он уже несколько дней как в курсе дела и с ума сходит от беспокойства, но мне удалось добиться того, чтобы он собрался с силами и вел дела, как обычно. А главное, чтобы ничего не говорил Лизе…
– Лизе? Вы уже второй раз называете это имя!
– Княгине Морозини. Любовь, которую она питает к своему мужу, может толкнуть ее на… необдуманные поступки!
– Лиза!.. Как красиво! – произнес Ланглуа, внезапно сделавшийся мечтательным.
– А сама она еще более красива! И я хочу как можно дольше держать ее в стороне от всех этих ужасов! – воскликнул Адальбер.
Затем, схватив Карлова за руку, потащил его вон из кабинета комиссара, забыв попрощаться…
В семь часов тридцать пять минут утра, – приблизительно в то же время, когда Адальбер с полковником покидали набережную Орфевр, – «Симплон-экспресс» прибыл на Лионский вокзал и остановился у перрона номер семь. Он уже двадцать два часа назад вышел из Венеции, но длительное путешествие не утомило пассажиров: поезд был роскошный и безупречно комфортабельный. Носильщики суетились, спеша услужить всем этим богатым и элегантным людям, но никто не обратил особого внимания на стройную молодую женщину без особых примет, если не считать очков с толстыми стеклами. Под нейтрального цвета плащом на ней был строгий костюм с юбкой по щиколотку и жакетом, который покроем отдаленно напоминал пакетик с жареной картошкой. Серая фетровая шляпка с опущенными полями надежно скрывала волосы. Костюм дамы дополняли перчатки из черной кожи и великолепно начищенные туфли на низком каблуке, а в руках она держала средних размеров чемодан и большой кожаный портфель.
Женщина просочилась сквозь толпу, ни на кого не глядя, вышла на улицу, подозвала такси и велела отвезти ее в отель «Континенталь» на улице Кастильоне.
Прибыв на место, она, словно не замечая слегка презрительного взгляда шофера, открывшего перед ней дверцу, сухо приказала ему взять