Жена на время

волос и позволил себе вести.
Погружаясь, медленно, глубоко… сейчас было не до смеха… лишь восхитительное удовольствие душило его и снова приводило в чувство. То же самое он чувствовал, когда она ласкала его губами: несмотря на всю невозможность, он не хотел, чтобы это заканчивалось.
Охваченный оргазмом, Вин закричал, содрогаясь всем телом, и словно издалека он услышал, как Мария-Тереза выкрикнула его имя, почувствовал, как ее ногти царапали его спину, впитывал волны ее наслаждения.
Он все еще был тверд, когда они восстановили дыхание, и, придерживая презерватив, он вышел из нее. – Я сейчас вернусь.
Закончив в ванной, он вернулся в комнату и растянулся подле нее.
– Знаешь, что у меня там? – Он указал большим пальцем в сторону мраморной комнаты, в которой умылся.
– Что? – Она погладила его руки и плечи.
– Шесть. Душевых. Головок.
– Да лаааадно.
– Ага. Ларри. Келли, Мо, Джо и Фрэнки.
– Стой, а почему имен всего пять?
– Ну, есть еще Фрики, но я не думаю, что он вписывается в эту смешанную компанию.
Ее смех был для него словно очередной оргазм, он согревал Вина изнутри и снаружи.
– Разрешишь навестить тебя? – выдохнул он. – После твоего отъезда.
Не стоило открывать рот. Радость испарилась с ее лица.
– Прости, – быстро сказал он. – Мне не стоило спрашивать. Черт, не следовало…
– Я бы хотела этого.
Ее ответ был столь же робким, как и его вопрос, и невысказанное «но» повисло между ними, словно едкий дым.
– Пошли со мной, – сказал он, желая закрыть тему. У них было мало времени, и он не собирался рушить то немногое, чем они обладали. – Позволь мне смыть мой пот с твоей кожи. – Она положила на его руки свои, желая остановить его.
Покачав головой, он легонько поцеловал ее в губы. – Никаких обещаний, я понимаю.
– Жаль, что я не могу дать их.
– Я знаю. – Скользнув с кровати, он подхватил ее на руки. – Но ты есть у меня сейчас. Верно?
Он понес ее в ванную… держал на весу, включая душ… в своих объятиях, когда поставил руку под струю воды и ждал, пока она нагреется.
– Не обязательно нести меня, – сказала она, уткнувшись в его шею.
– Знаю. Я просто не хочу отпускать тебя, пока ты все еще здесь.
***
– Ты видел «Роковое влечение»? – спросил Эдриан.
Когда двери грузового лифта в доме Девины закрылись перед ними, Джим окинул взглядом помещение размером с целую комнату. Черт, в этом лифте можно было поднять даже рояль.
– Что, прости? – переспросил он.
– «Роковое влечение». Фильм. – Эдриан скользнул рукой вверх и вниз по металлической стенке. – С отличной сценой в лифте, напоминающий этот. Входит в мою десятку любимых.
– Дай угадаю, остальные девять можно найти в интернете.
Эдди нажал кнопку с цифрой «5», и лифт дернулся как дикая лошадь. – Гленн Клоуз играла маньячку в этом фильме.
Эдриан пожал плечами и, судя по озорной улыбке, он примерил на себя ту сцену. – Но, как много, на самом деле, это значит, ведь так?
Эдди и Джим посмотрели друг на друга и даже не стали закатывать глаза. А смысл? С Эдрианом это войдет в привычку, и тогда остаток жизни можно провести, уставившись в потолок.
Лифт остановился на пятом этаже, и двери загремели, когда Эдди опустил отжимной рычаг и распахнул их.
В коридоре было чисто, но темно как в сарае, кирпичные стены покрыты доисторической, отсыревшей известкой, а деревянный дощатый пол износился в хлам. Слева располагалась металлическая дверь с табличкой «ВЫХОД» над ней. Справа – другая дверь, выполненная из никелированных стальных панелей.
Достав пистолет, Джим снял предохранитель. – Есть вероятность, что она живет не одна?
– Вообще-то она в самостоятельном полете. Хотя, время от времени она заводит животных.
– Ротвейлеров?
– Плюющихся кобр. Медноголовых змей. Любит она пресмыкающихся… А может, пускает их в оборот, в качестве исходного материала для сумочек и обуви. Кто, черт возьми, знает.
Когда они подошли к никелированной двери, Джим присвистнул. Семь дверных засовов, выстроенных один над другим, сияли, словно почетные медали на груди солдата. – Господи, вы только гляньте на эти замки.
– Сынок, даже у параноиков бывают враги, – пробормотал Эдриан.
– Ага, ты мог бы завязать с этим «сынком».
– Тебе сколько лет? Сорок? А мне четыре столетия.
– Океей, хорошо. – Джим глянул через плечо. – Ты можешь поколдовать над этим, бабуля?
Эдриан показал средний палец, положил руку на дверную ручку и… ничего не смог сделать. – Дерьмо. Она заблокировала ее.
– В смысле?
– Очень мощное заклинание. – Эдриан мрачно кивнул Эдди. – По твоей части.
Когда молчаливый мужчина сделал шаг вперед,