Жена на время

будто парень не говорил вовсе, а имплантировал свои слова в его мозг:
– Джим, нам нужно убираться отсюда.
– Мы не можем оставить ее. – Это был его голос? Такой слабый и сиплый?
– Она умерла. Ее больше нет.
– Мы не можем бросить ее… она…
– Ее с нами нет, Джим. Мы должны уйти. Чтобы спасти Вина, мы должны вытащить тебя отсюда.
В дверном проходе раздался голос Эдриана. – Что, черт возьми, с тобой творится…
– Захлопнись, Эд. – оТрэзал Эдди. – Ему не нужны твои пинки под яйца. Джим… Я хочу, чтобы ты вышел из ванной.
Джим знал, что парень был прав. Девушка умерла, истекла кровью, словно животное, и это не самое плохое. На ее лице застыла маска ужаса, будто она пережила великие муки. – Пошли, Джим.
Помоги ему Господь, Джим понимал, что должен послушаться ангела, заставить себя принять факт, что здесь не за что сражаться: время для борьбы и возможность самой победы пришла и ушла, не поставив его в известность. И он верил Эдди, насчет необходимости уходить. В данный момент сражение с Девиной было очень нежелательно.
Сейчас, ровно треть всей команды вышла из строя.
Джим собирался повернуться, но его схватили со спины, огромная рука Эдди ухватила его лицо, удерживая неподвижно.
– Смотри прямо перед собой. Выходи вслед за мной. Не поворачивай голову. Ты понял? Я хочу, чтобы ты отступал назад вместе со мной, не меняя положения головы. Мы сейчас выйдем.
– Я не хочу оставлять ее, – прошептал Джим. – О, черт…
Столько страданий, ужаса отпечаталось на мягких чертах ее бледного, красивого лица. Где были ее родители? Кем она была? Уставившись на труп девушки, он запоминал все ее черты, начиная с родимого пятнышка на бедре и голубизны ее безжизненных глаз, заканчивая узором, вырезанном на ее животе.
– Она умерла, – тихо сказал Эдди. – Тело – просто сосуд… в нем больше нет души. Ты ничего не можешь сделать для нее, а мы сейчас находимся в опасной ситуации. Нам нужно вытащить тебя отсюда.
Но чем больше он на нее смотрел, тем сильнее вопило его нутро, и он не мог… Неожиданно он услышал шум, напоминавший топот грызунов по канализационной трубе. Но это были не сотни крыс. Заработали часы, абсолютно все из них начали идти в одно и то же время, хаотичное тиканье секундных стрелок поднялось в помещении, заполняя воздух.
Голос Эдриана прозвучал не зло, а мрачно. – Нам нужно уходить…
Его слова прервал грохот, и потом вибрация прошлась по полу, настолько сильная, что затрещало закоптелое окно над туалетом, а на поверхности крови в ванной пошла рябь.
– Прямо сейчас.
– Я не хочу оставлять ее…
Голос Эдди перешел на рык. – Она умерла. И нам нужно…
– Пошел к черту! – Джим ринулся вперед.
Огромные руки Эдди напоминали железные балки. Джим озверел, боролся против захвата, рвался, но ничего не достиг.
Раздались голоса – его и Эдриана. Но Эдди промолчал, начав вытаскивать Джима из ванной.
Но потом, сквозь звуковой хаос и шорох одежды, прорвался голос Эдди: – Выруби его! Я не смогу оградить его от взгляда в зеркало!
Эдриан вышел вперед, сжал кулак и занес руку назад. Удар был резким и сильным, раздался треск… и Джим, оглушенный, наконец, подчинился.
Джима вытащили из ванной в оцепеневшем состоянии, каблуки его Тимберлендов волочились по жесткому полу, а голова звенела, словно колокол. Когда его ботинки миновали порог ванной, Эдриан захлопнул дверь, а Эдди оторвал Джима от пола и перекинул через плечо.
Испытывая головокружение и дезориентацию, Джим попытался опознать флотилию новых звуков, доносившихся будто издалека. Посмотрев на кухонный стол, он увидел, что ножи двигались, выстраивались, создавая порядок из прежнего хаоса. То же самое происходило с комодами… что объясняло вибрацию: они дрожали на своих ножках, выстраиваясь в ряд, словно солдаты.
Джин смутно помнил, как они покинул чердак, не особо осознавал путь вниз по лестнице… но холодный воздух на улице привел его в чувство, так, чтобы он смог вырваться из хватки Эдди и на своих двоих добраться до грузовика.
Когда Эдриан увозил их прочь, перед глазами Джима стояло лицо девушки.
В этот раз никто не пел.
И не сказал ни слова.

Насмешка Девины металась в голове Вина, словно шарик по пинбол-автомату, вызывая звон всевозможных злобных колокольчиков и совсем ненужные мысли: Джим и Мария-Тереза одни… в ее машине… возвращаются к нему в квартиру…
– Ты помнишь всех, с кем была? – сказала Девина Марии-Терезе. – У тебя, должно быть, невероятная память. Но прямо сейчас важен только один из тех мужчин… не правда ли, Вин?
Вот оно, перепутье, подумал Вин. Место выбора того или