Жена на время

чипсов «Кейп Код», убрать не долго.
Десертом послужило единственное яблоко «Грэнни Смит», найденное у него в квартире, он поочередно – то ей, то себе – оТрэзал от него по кусочку. К данному моменту от фрукта осталась почти одна сердцевина, и, добравшись до последнего пригодного ломтика вокруг семян, Вин отдал его девушке.
И почему-то вспомнил свои слова Марии-Терезе:
Дело не в твоих поступках, а в том, кто ты есть.
Вин был абсолютно уверен, что относительно нее утверждение верно… а также в том, что к нему оно ни чуть не подходило. Его образ жизни как нельзя точно выражал его сущность – жадного до денег ублюдка без какой-либо совести.
Но он, как и Мария-Тереза, оставлял позади свою старую жизнь. Червячок в животе по-прежнему давал о себе знать, но сейчас Вин смотрел на него как на проблему, а не указатель к действию. Вот только он понятия не имел, что его ждет в будущем.
– Держи, последний кусочек. – Он снял с лезвия ломтик и протянул его через стол. – Осторожно оТрэзал.
Она протянула чудную руку и приняла то, что он хотел ей дать.
– Спасибо.
Когда она его съела, он прибрался, собрал мусор и засунул его обратно в пакет «Хоул Фудс», в котором все и принес.
– Когда они придут? – спросила она.
– Сказали, через час после заката. Похоже, подобная сверхъестественная хрень всегда происходит после наступления темноты.
Мария-Тереза слегка улыбнулась и вытерла губы салфеткой. Наклонившись в сторону, она выглянула в окно, ее волосы упали через плечо и теперь качались в воздухе.
– Еще пока довольно светло.
– Да.
Оглянувшись, он представил, как бы могла выглядеть кухня. Гранитные столешницы. Электроприборы из нержавеющей стали. Снести стену справа и сделать пристройку для общей комнаты. Выдрать все ковры. Картины. Обои. Косметический ремонт зачуханных ванных.
Молодая семья была бы тут счастлива.
– Пойдем со мной, – сказал он, протягивая руку.
Мария-Тереза вложила в нее свою ладонь.
– Куда?
– На улицу.
Он провел ее через гараж на задний двор, который трудно назвать образцово-показательным. Лужайка так же привлекательна, как и борода старика, дуб являл собой скелетообразные останки некогда величественного дерева… но, по крайней мере, было уже не так холодно.
Обернув вокруг нее руки, Вин крепче обнял девушку и нежно опустил ее веки подушечками пальцев.
– Хочу, чтоб ты представила, будто мы на пляже.
– На пляже.
Уголки ее губ приподнялись.
– Флорида. Мексика. Юг Франции. Калифорния. Где твоей душе угодно.
Она положила голову ему на грудь.
– Ладно.
– Небо окрашивается персиковыми и золотыми тонами, а на синем море стоит штиль.
Разговаривая с Марией-Терезой, Вин сконцентрировался на опускавшемся диске солнца, пытаясь представить, что оно заходило за линию океана, а не битумную крышу соседнего дома.
Вин начал двигаться, переминаясь с ноги на ногу, и, поняв намек, Мария-Тереза стала покачиваться в его руках.
– Воздух мягкий и теплый. – Он уперся подбородком ей в макушку. – И волны накатывают на песчаный пляж, вперед, назад, вперед и назад. Вокруг нас пальмы.
Он помассировал ее плечи, надеясь, что она видит то, что он описывает, надеясь, что ее унесло оттуда, где они находились на самом деле: паршивый задний двор обшарпанного дома в холодном Колдвелле.
Ближайший берег был каменистым и находился у Гудзона.
Он закрыл собственные глаза и просто чувствовал женщину, которую держал в объятьях, и чтоб вы знали: это она преобразила его пейзаж, а не его слова. Именно из-за нее он чувствовал тепло.
– Ты прекрасно танцуешь, – сказала она ему в грудь.
– Разве? – Когда она кивнула, он это почувствовал. – Ну, это потому что у меня хороший партнер.
Они двигались вместе, пока свет не начал исчезать с неба, а температура упала слишком низко. Вин остановился, и Мария-Тереза подняла голову и посмотрела на него.
Когда он положил руку ей на лицо и просто смотрел на нее в ответ, она прошептала:
– Да.
Вин повел девушку обратно в дом, в свою спальню. Закрыв дверь, он прислонился к деревянной панели, наблюдая за тем, как Мария-Тереза сняла через голову кофту, а затем расстегнула простую белую рубашку. За ней последовал лифчик, и значит, когда она наклонилась, намериваясь снять джинсы, ее грудь покачнулась.
Вин возбудился еще до того, как Мария-Тереза начала раздеваться, но при виде ее, такой естественной и прекрасной, брюки начали ему жать.
И все же, дело было не в сексе.
Когда Мария-Тереза предстала перед ним обнаженной, Вин медленно подошел к ней и поцеловал, долго и настойчиво. Ее тело под его руками было теплым и податливым,