Жена на время

те были Биллами Гейтсами порноиндустрии.
Мария-Тереза помедлила, наблюдая за «сценой». Когда Джина томно прошествовала перед ними, женщина в белой шубе кинула взгляд на то, что так откровенно продавалось, и взгляд этот был бритвенно-острым. Причем напрасно. Ее деловой бойфренд даже не взглянул на Джину… он был слишком занят, болтая со своим приятелем. И все это «пошла-прочь-это-мой-мужик» только подстегивало заигрывание: Джина красовалась перед этой территориальной ненавистью, задержавшись, пока мужчина, наконец, не поднял взгляд.
Но он сосредоточился не на той, что стояла перед его носом. Его взгляд обогнул Джину в латексе и приклеился к Марии-Терезе.
Мгновенное. Космическое. Притяжение. Такое, что невозможно спрятать от посторонних, подавить или просто выключить, если вам когда-нибудь вообще представится возможность повлиять на него. Сомкнувшись взглядами, они словно оказались обнаженными в объятиях друг друга, и не на часы, на дни.
И значит, она не подойдет к нему ближе, чем на пушечный выстрел, и не только из-за его ревнивой подружки. Если то, что она поначалу чувствовала к своему бывшему, было проблемой, то это притяжение между ней и незнакомцем несло в себе возможную катастрофу.
Отвернувшись, Мария-Тереза сиганула в толпу, не замечания ничего и никого вокруг себя. Стальные серые глаза мужчины пожирали ее, и хотя, как она знала, он не мог ее больше видеть, она могла поклясться, что он до сих пор на нее смотрел.
– Эй, лапонька.
Мария-Тереза взглянула через плечо. Пара студентов в джинсах на бедрах, футболках «Аффликшн», с безумными аксессуарами – одни джинсы-клеш чего стоят – подошли к ней сзади, пожирая взглядом ее тело. Судя по хитрому взгляду, стало ясно, что их карманы были набиты папочкиными деньгами, а в головах гулял ветер наравне с уверенностью, типичной для огромных безмозглых футболистов.
Ей также показалось, что они чего-то наглотались: их веки дергались, а не моргали, и у обоих выступил пот над верхней губой. Прекрасно. Этого ей только не хватало.
– Сколько будет стоить для меня и моего друга? – сказал окликнувший ее парень.
– Думаю, вам лучше поискать кого-нибудь другого. – Например, Джина не имела ничего против менажа. Или видеокамер. Камер на мобильниках. Других женщин. Будем надеяться, она знает меру с этими конскими атрибутами, присущими Екатерине Великой, но нельзя знать наверняка… было вполне вероятно, что похотливое ржание звучало как «соси быстрее» для нее.
Мистер Разговорчивый подошел ближе.
– Мы не хотим никого другого. Мы хотим тебя.
Сделав шаг назад, она посмотрела им прямо в глаза.
– Найдите кого-нибудь другого.
– У нас есть деньги.
– Я танцовщица. Мне платят только за это.
– Тогда почему ты не в одной из этих клеток? – он снова наклонился ближе, и до нее донесся душок его одеколона: о-де-пиво. – Мы наблюдали за тобой.
– Я не продаюсь.
– Брехня, куколка.
– Если вы продолжите беспокоить меня, то вам закажут вход в этот клуб. Нужно всего лишь одно слово от меня управляющему. А сейчас отвалите!
Мария-Тереза ушла прочь, чертовски хорошо осознавая, что они были злы, она не заботилась об этом… спасибо тебе за это, Трэз. Она ненавидела просить у мужчин помощи, но для своей же безопасности, она готова на это пойти в любую секунду.
У заднего бара она заказала колу с огромным количеством льда и перегруппировалась. Было еще рано, всего десять тридцать, а значит впереди около четырех часов работы.
– Эти два придурка беспокоят тебя?
Она посмотрела на Трэза и улыбнулась.
– Ничего, с чем бы я не справилась. – Она окинула взглядом кожаное пальто в его руке. – Уезжаешь?
– На встречу с моим братом. Слушай, вышибалы наготове, а я вернусь через час, два – максимум. Звони мне, если тебе или девочкам что-нибудь понадобится. Хорошо?
– Обязательно. Осторожней за рулем.
Он сжал ее руку и двинулся через толпу, из-за его роста посетители клуба казались крошечными.
– Твой сутенер? Может, нам просто следует поговорить с ним?
Мария-Тереза глянула через плечо на студентов.
– Он – мой босс, и зовут его Трэз. Почему бы вам не представиться лично ему?
– Ты считаешь, что слишком хороша для нас?
Она развернулась к ним лицом.
– Сделайте себе одолжение и оставьте меня в покое. Конечно, если вы не хотите, чтобы вас вывезли отсюда на скорой.
Тот, что все время говорил, улыбнулся, обнажая маленькие острые зубы.
– Сделай нам одолжение и перестань думать, что шлюхи, как ты, имеют право на мнение.
Мария-Тереза в ужасе отшатнулась… но только внутри себя.
– Твоя мама знает, как ты разговариваешь с женщинами?