Жена на время

Ричард Джэймсон, правнук человека, выкупившего магазин у Мистера Рейнхарда, поправил галстук в одном из зеркальных дисплеев.
Удовлетворившись своим внешним видом, он обернулся, чтобы проинспектировать троих сотрудников, которых он оставил после закрытия. Все были в черных костюмах, Уильям и Теренс — в черно-золотых галстуках с логотипами магазина, а Дженис – в золотом ожерелье с ониксами 1950-х. Идеально. Его люди были элегантными и скромными, как и всё в выставочном зале, каждый свободно владел английским и французским.
Ради того, что предлагал Рейнхард, покупатели были готовы приезжать с севера или юга, с Манхэттена или Монреаля, и оно того стоило. Все в выставочном зале сверкало на глазах, словно дань галактике, а ракурс прямого освещения и размещение витрин были подобраны так, чтобы свести к нулю отличие между «хочу» и «необходимо».
Прямо перед тем, как напольные часы пробили десять, Джеймс метнулся к двери-купе, выхватил пылесос Орек и прошелся по следам на антикварном восточном ковре. На обратном пути к шкафу он зачистил собственные следы, чтобы ничто не портило ковровый ворс.
– Думаю, он приехал, – сказал Уильям, стоя у одного из зарешеченных окон.
–О… Боже мой, – прошептала Дженис, становясь рядом с коллегой. – Это определенно он.
Джеймс спрятал пылесос с глаз долой и поправил свой пиджак. Сердце ожило в груди и быстро забилось, но внешне он оставался спокойным, когда прошел к окну уверенной походкой и выглянул на улицу.
Магазин был открыт для покупателей с десяти утра до шести вечера. С понедельника по субботу.
Постоянные покупатели приходили отдельно после закрытия. В любое подходящее для них время.
Мужчина, вышедший из «БМВ» М6, был определенно из круга постоянных клиентов: в костюме, скроенном по европейским меркам, без пальто, несмотря на холод, он шагал как атлет с лицом убийцы. Это был очень умный и могущественный мужчина, и было в нем что-то подозрительное, но в «Маркус Рейнхард» не чурались мафии или денег наркобизнеса. И что до Джеймса, так подходящий к его двери мужчина являлся образцом добродетели в туфлях от «Бэлли».
Джеймс открыл замок и распахнул дверь, прежде чем прозвенел звонок.
– Добрый вечер, Мистер ДиПьетро.
Рукопожатие было официальным и коротким, голос – низким и резким, а глаза – холодными и серыми.
– Вы готовы?
– Да. – Джеймс замешкался. – Вы планируете присоединиться к нам?
– Нет.
Джеймс закрыл дверь и отступил назад, намеренно игнорируя то, как Дженис впилась в мужчину взглядом.
– Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить?
– Как насчет того, чтобы начать показывать мне бриллианты?
– Как пожелаете.
В частной смотровой комнате на стенах висели картины маслом, стоял большой антикварный стол и четыре золоченых кресла. А также микроскоп, черная бархатная подушка для демонстрации украшений, охлажденный айсвайн и два хрустальных бокала. Джеймс кивнул подчиненным, и Терренс подхватил серебряное ведро, пока Дженис в спешке убирала бокалы. Уильям стоял в дверях, готовый к любым приказаниям.
Мистер ДиПьетро сел в кресло и сложил руки на столе, под манжетой мелькнули платиновые часы Шопард. Его глаза цвета часов не столько следили за Джеймсом, сколько взглядом высверливали ему дыру в голове.
Джеймс прокашлялся и сел напротив.
– Согласно нашему разговору, я выбрал камни из нашей коллекции, а также заказал несколько бриллиантов прямо из Антерверпена.
Джеймс вынул золотой ключ и вставил его в замок верхнего выдвижного ящика стола. Когда он имел дело с постоянным покупателем, который ещё должен был сделать осмотр или покупку, как сейчас, ему предстояло решить, относится ли он к типу, желающему сначала рассмотреть верхнюю границу своего ценового диапазона, или же уделить внимание самым дорогим товарам.
Было очевидно, к какой категории относился мистер ДиПьетро.
На подносе лежало десять колец, каждое из которых обработали паром для презентации. Кольцо, которое он выдернул из черного бархата, было не самым крупным, какие-то доли карата. Однако оно было, безусловно, лучшим.
– Этот камень в 7.7 карат, формы Изумруд, бесцветный, без внутренних изъянов. Есть сертификаты GIA и EGL для вашего ознакомления.
Джеймс молчал, когда Мистер ДиПьетро взял кольцо и склонился, чтобы пристально его рассмотреть. Не было нужды упоминать об исключительности шлифовки и симметрии камня или том, что платиновая огранка для бриллианта была сделана вручную, и подобные произведения чрезвычайно редко попадали на рынок. Отраженный свет и отблески говорили сами за себя, излучаемое свечение было столь ярким, что можно было подумать, что камень