Жена на время

избавиться от подводки. Вместо этого, она стерла остатки помады, просто содрав с губ блестящий слой. Никогда больше. На ней больше никогда не будет этой ужасной клейкой дряни… или чего-либо другого из этой косметики… или нелепой одежды проститутки.
С этим покончено. Эта глава ее жизни закончилась.
Боже, удивительно, как легко она себя чувствовала. Удивительно и безумно. Она понятия не имела, что будет делать дальше или куда поедет, так что, по идее, должна была паниковать. Но все, о чем могла думать, так это об испытываемом ею облегчении.
Отвернувшись от зеркала, она потянулась к ручке из кованого железа и поняла, что вместо слез на ее лице появилась улыбка. Открыв дверь, она… взглянула на мрачное лицо Винсента ДиПьетро.
Он прислонился к стене прямо напротив приватной ванной, скрестив руки на груди, его большое тело напряжено вопреки тому, что было задумано как расслабленная поза. И выглядел он как человек, которому только что выпустили кишки.

А проблема в том, что у него не было никакого основания и никакого права чувствовать себя так, будто ему врезали.
Вин, глядя на Марию-Терезу, отмечая красноту ее щек и отсутствие помады на губах, ничего не должен был чувствовать. То же самое и с парнем, вышедшим из уборной с улыбкой на лице и расправленными плечами, будто он весь такой мужчина… в центре его груди не должно было происходить ничего необычного.
Это не его женщина. И не его ума дело.
– Мне пора, – сказал Вин, отрываясь от стены и разворачиваясь. Бросив взгляд на плотную толпу, он направился к задней части клуба, к коридору, в конце которого, благодаря прошлой ночи, он знал, есть выход.
И на всем пути, пьяный голос отца преследовал его: «Ты не можешь доверять женщине. Проститутки, каждая из них. Дай им шанс, и всякий раз они тебя поимеют – и не самым хорошим способом».
Мария-Тереза догнала его примерно на трети пути к выходу, ее высокие каблуки стучали по кафельному полу. Схватив его за руку, она остановила его.
– Вин, почему ты…
– Веду себя так? – Черт, он не мог смотреть на нее. Просто не мог. – Знаешь, у меня нет на это ответа.
Она, казалось, пришла в замешательство.
– Нет, я хотела спросить… зачем ты пришел? Что-то не так?
Боже, с чего бы начать.
– Все нормально и здорово. Провались все в преисподнюю, идеально.
Когда он снова начал уходить, то услышал, как она громко и четко произнесла:
– Я не была с ним. С тем мужчиной. Я не была с ним.
Вин обернулся, а затем подошел к ней.
– Ну да, конечно. Ты с мужчинами ради средств к существованию, или, по-твоему, я забыл, чем проститутки занимаются ради денег.
Увидев, как она побледнела, он почувствовал себя полным ублюдком. Но, прежде чем он смог пойти на попятный, она заполнила тишину.
Подняв подбородок, она сказала:
– Я сказала правду, и твое дело, верить этому или нет. Не мое. А теперь, если ты меня извинишь, я пойду переоденусь.
Когда Мария-Тереза подняла руку, чтобы отбросить волосы за плечо, Вин увидел, что она что-то сжимала в кулаке… скомканное бумажное полотенце с размазанными по нему красными пятнами.
– Погоди. – Он остановил ее и взглянул на него. – Ты вытерла свою помаду.
– Конечно я… То есть, как я поняла, ты посчитал, что тот мужчина сцеловал ее с меня, так? – Она развернулась и кратчайшим путем направилась к двери раздевалки. – Прощай, Вин.
Теперь была его очередь выкинуть новость.
– Я порвал сегодня с Девиной. Моя подружка теперь «бывшая». Я пришел сказать тебе это.
Мария-Тереза остановилась, но лицом к нему не повернулась.
– Зачем ты это сделал?
Он оглядел ее спину, от узких плеч, вдоль гордого изгиба ее позвоночника до темных волос, ниспадавших до лопаток.
– Потому что когда я смотрел на тебя, сидя за тем столом во время обеда, больше никого не существовало. И не важно, будет ли между нами что-то, знакомство с тобой показало мне, что я упускаю.
Мария-Тереза обернулась, в ее волнующих глазах отражалось удивление.
– Это правда, – сказал он. – Чистейшая правда. Вот почему я был так расстроен, стоя рядом с уборной. Я не говорю, что ты моя… Лишь хочу, чтоб была.
Когда угрюмая, тоскливая музыка заполнила пространство между ними, Вин пытался придумать какую-нибудь магическую комбинацию слов, которая не даст Марии-Терезе бросить его.
Хотя, возможно, начать нужно с того, чтобы не слушать голос отца, подумал он.
Она развернулась, и он почувствовал тяжесть ее взгляда.
– Мне нужно переодеться и сказать Трэзу, что я бросаю. Подождешь?
Что… он не ослышался?
– Ты увольняешься?
Она показала