Жена на время

и я сказала «да», но затем мне пришлось рассказать ему, что произошло. – Девина наклонилась и схватила его за руку. – Я бы держалась от него подальше. Ради собственной же безопасности. Он в ярости.
Вспомнив лицо парня, когда тот говорил, что голубое платье Девины пахнет одеколоном другого мужчины, не сложно было представить, что это правда. Но что-то в этой ситуации просто не складывалось, хотя сложно так думать, глядя на лицо Девины… и ее руку.
На ней была куча синяков в форме мужской ладони.
– Когда они тебя выписывают? – спросил он.
– Сегодня, скорее всего. Боже, мне так неловко, что ты видишь меня в таком виде.
– Обо мне ты в последнюю очередь должна беспокоиться.
Наступила тишина.
– Можешь поверить, чем все закончилось?
Нет. Совсем не мог.
– Тебя забирает семья?
– Они приедут, когда меня будут выписывать. Они очень волнуются.
– Могу понять, почему.
– Дело в том, что я вроде как хочу увидеться с ним. Хочу… обговорить все это. Просто не знаю… И пока ты не начал меня судить, я в курсе, как это звучит. Мне следует просто уйти, увеличив дистанцию между нами, насколько это возможно. Но я не могу так легко сдаться. Я люблю его.
Крах ее надежд было так же тяжело вынести, как и состояние, в котором она находилась, и Джим взял ее за руку.
– Мне жаль, – прошептал он. – Чертовски жаль.
Она сжала его ладонь.
– Ты потрясающий друг.
Раздался резкий стук, и в палату зашла медсестра.
– Ну, как мы тут?
– Я лучше пойду, – сказал Джим. Встав на ноги, он кивнул медсестре и повернулся к Девине. – Я могу что-нибудь для тебя сделать?
– Дашь свой номер? Просто на случай… я не знаю…
Он назвал ей цифры, еще раз попрощался и вышел.
В коридоре он почувствовал себя так же, как и на многих своих военных заданиях: противоречивая информация, необъяснимые поступки, непредсказуемый выбор… все это он встречал и раньше, менялись лишь имена и местоположения.
Проанализировав то, что – как он знал – было правдой, обнаружилось много белых пятен, и вопросов возникло больше, чем нашлось на них убедительных ответов.
Войдя в лифт и наблюдая, как цифры на дисплее убывали вплоть до «L», Джим вспоминал тренировки и свой опыт: если не знаешь, что происходит, собирай информацию.
Он вновь подошел к справочному бюро, к маленькой старушке, и показал на двойные двери, через которые вошел в здание.
– Это единственный выход для пациентов?
Она улыбнулась в своей теплой манере, от чего у Джима сложилось впечатление, что женщина должна готовить действительно вкусные рождественские печенюшки.
– Да, большинство выходят отсюда. Особенно, если их забирают.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
Джим вышел на улицу и осмотрелся. Было много мест, куда можно сесть и наблюдать за выходом, но маленькие скамейки между голыми деревьями, выстроившимися вдоль тротуара, – не особо хорошее прикрытие. И никаких углов, чтобы спрятаться.
Он посмотрел за арку, на парковку, чертовски желая найти что-нибудь…
И в этот самый момент внедорожник освободил место, через два от которого начинались места для инвалидов, отмеченные сине-белыми знаками.
Через три минуты Джим припарковал там свой грузовик, заглушил двигатель, и сосредоточился на больнице. Ему приходилось смотреть сквозь окно стоящего рядом минивэна, который оказался идеальной маскировкой.
Он давным-давно понял, что информация, полученная тайком, оказывается наиболее полезной.
***
– Готов? – спросила Мария-Тереза из кухни.
– Почти, – выкрикнул Робби в ответ.
Посмотрев на часы, она решила, что нужен более практичный подход, чтобы выходить из дома вовремя. Она преодолевала покрытые ковром ступеньки, одну за другой, ступая по сине-бордовому зигзагообразному узору, ее туфли не издавали ни звука. Сама она никогда бы не выбрала такую дорожку, как и остальной декор, но та подходила для непрекращающегося движения в этой части арендованного дома.
Мария-Тереза обнаружила сына перед зеркалом, он пытался заставить свой мини-мужской галстук висеть ровно.
На какой-то момент она наполнилась материнской экстраполяцией: она увидела Робби, долговязого, но сильного, готовящегося к выпускному балу. А затем гордого и высокого на окончании колледжа. И чуть позже, в костюме на собственной свадьбе.
– На что смотришь? – взволнованно сказал он.
На будущее, надеялась она. Милое, нормальное будущее, настолько далекое от всего того, что произошло с ними за последнюю пару лет, насколько это возможно.
– Помощь нужна? – спросила она.
– У меня не получается.
Его руки повисли по бокам, и он, сдавшись, повернулся