Роскошные балы с музыкой и танцами, кавалеры, готовые лобзать ручки и распевать оды твоей красоте, уютный замок с кучей слуг и любящими родственниками. У меня все это было. Казалось бы, живи и радуйся! Но душе чего-то не хватало, а братец со своими авантюрами тут как тут… И вот я оказалась в лесу! И чего мне не жилось спокойно?
Авторы: Руденко Елена Григорьевна
на ближайшей березе готов! — рыкнул блондин, остановившись.
Каждое его слово больно ранило мне сердце, сильнее любого другого оружия. Ну почему он так со мной? Память услужливо напомнила все мои издевательства, невнимательность и любовь к неприятностям.
Когда же я уже была готова разрыдаться, Риэн просто — напросто развернулся и ушел. Он ушел! Обиженно засопев, я развернулась и вновь уселась у дерева. Во мне сейчас проснулась маленькая девочка. Обиженная и никому ненужная. Вот сяду тут и умру под этим деревом! А этот гад пусть будет себя корить и плакать над могилкой. Хотя нет, такой не будет плакать. Не успела я обо всем этом подумать, как на голову что‑то посыпалось.
‘Конец света и небо падает на голову?!’ — Было первой мыслью, прежде чем я, вскочив, отбежала в сторону и осмотрелась. Как оказалось, на голову падает мне не небо, не ветки, а всего лишь шишки. Я потерла ушибленное место и услышала:
— Ой, прости, я не думала, что под деревом кто‑то сидит! — услышала я тихий пищащий голосок.
— Кто здесь? — спросила я, стараясь узреть кого‑то на дереве, точнее на высокой ели.
— Я, — был мне невозмутимый ответ, а между веток удалось рассмотреть рыжую белочку.
— Еще один глюк, — констатировала я, тряхнув головой.
Только успела привыкнуть к мысли, что слышу ласок и почти уговорить себя, что это случайное природное явление, как новый сюрприз. Попятившись назад, чтобы не слышать еще и белку (будто от этого можно спрятаться), я наступила на хвост кому‑то и моментально отпрыгнула.
— Осторожнее надо быть! — проворчал барсук, тоже отпрыгнув.
— Эй, ты чего такая чумная? — спросил один из ласок откуда‑то из травы.
— Она не чумная. Она глупая! — тихо ответил небольшой заяц из‑за куста и ускакал.
— Дииик, ты гад! Раньше она была только наша, а теперь ей со всеми придется разговаривать! — возмутился ласка на близнеца.
— Я только Мие сказал!
— А кто такая Мия? — отстраненно спросила я.
— Мия — это я! — из‑за куста показалась небольшая лисичка.
‘Шишки, наверное, стали последним ударом для моей бедной головы’ — мелькнула отстраненная мысль и сразу же пропала. Нарастая, словно когда ты подходишь к огромному водопаду, звуки начали разрывать мою голову на части. Шелест листьев, хруст веток под лапами животных, чьи‑то шаги и голоса, голоса, голоса…
Боль пришла из ниоткуда, накрыла волной, утаскивая в пучину, пронзая каждую мою клеточку. Никогда не думала, что может быть так смертельно больно. Невозможно было набрать воздуха в грудь, да этого и не нужно было — спазм пронзил все тело, заставляя выгнуться в смертельной агонии.
Я пропала, меня больше нет. Лишь боль, разрывающая мое нутро на части и тихий шепот:
‘Все будет хорошо’…
Ощущение смерти. Постепенного отмирания клеточек. Одной за другой. Одной за другой.
— Неееет! — кажется это мой крик, прежде чем я ощущаю блаженство. Забытье, когда ни о чем не думаешь. И тишина… Столь желанная и столь родная.
‘Все будет хорошо’…
Без сил опустившись на траву, ощутила, как меня что‑то окутало, словно покрывалом и стало уютно — уютно, словно в детстве, когда мама укрывает ночью.
‘Все будет хорошо’… Будет? Мне все равно…
Нэтариэн
Продолжая путь по тропинке, я ясно понимал, что даже в лесу безопаснее, чем на главной дороге. И сейчас я имею в виду не бандитов — разбойников. Порой даже самый страшный зверь в лесу оказывается не страшнее человека с милой улыбкой, который может обмануть и подставить в любую секунду. Интересно, а малец в курсе всех прелестей походной жизни? Или Ирнель все‑таки конечный пункт его путешествия?
— А зачем тебе в Ирнель? — с напускной безразличностью спросил я, не оборачиваясь, и приготовился слушать либо правдивый ответ, либо очередную ветку ивы, которую малец умело бы накрутил на мои уши. Но и тут он умудрился меня удивить и выпалил:
— Да!
От такого ответа я остановился и медленно повернулся. На меня взирали большие серые глаза с ожиданием выговора. Я несколько секунд собирался с мыслями и уже хотел спросить, какого черта он меня не слушает, но понимал, что это бесполезно. Он же послушает, сделает вид, что раскаивается (в лучшем случае) и вновь сделает то же самое.
— А на что ты согласен? — тихо спросил я, испытывая желание снять с этого ребенка штаны и хорошо отходить по заду веточкой. Раз его в детстве не воспитывали, то придется мне этим заняться!
— На сытный обед! — выпалил парень и притих, вероятно, поняв, что сморозил что‑то не то. Пока я приходил в себя от новой наглости Рина, парень решил идти ва — банк и заявил:
— Ладно, раз обеда не предвидится, то хотя бы на привал!
Выпалив это, парень опустился
