Роскошные балы с музыкой и танцами, кавалеры, готовые лобзать ручки и распевать оды твоей красоте, уютный замок с кучей слуг и любящими родственниками. У меня все это было. Казалось бы, живи и радуйся! Но душе чего-то не хватало, а братец со своими авантюрами тут как тут… И вот я оказалась в лесу! И чего мне не жилось спокойно?
Авторы: Руденко Елена Григорьевна
под деревом и стал вертеть головой по сторонам. Я тоже решил оглядеться в поисках какой‑нибудь веточки. Он у меня два дня сесть не сможет, зато человеком станет!
— Тебе даже неинтересно, о чем я спросил? — уточнил я, понимая, что воспитывать этого наглеца уже поздно. Хотя, если признаться самому себе, то вполне возможно, что рука не поднялась бы.
— Вообще‑то интересно, — согласился паренек, расслабленно сидя под деревом.
— Я спросил, зачем тебе в Ирнель? — нетерпеливо переспросил я, кипя от злости. Мы еще и дня вместе не провели, а мне паренька то задушить хочется, то поце… тьфу ты, отшлепать. Зверь ехидно ухмыльнулся, подтверждая мысли, которые я усердно прячу даже от самого себя.
— Мне надо туда к…тетке! — выпалил парень. Этой заминки было достаточно, чтоб понять, что он врет. Недоверье, — вот, что я заслужил, спасая шкуру мальца уже несколько раз.
— Ясно, — коротко ответил.
— А ты зачем?
— Дела, — туманно ответил я. Неискренность в ответ на ложь. Так жить проще.
— Спасибо, теперь намного яснее, — проворчал парень, оставшись недовольным моим ответом.
— Ты серьезно про привал? — спросил я. До города оставалось не больше часа пути, а делать остановку мне не хотелось.
— Серьезно! Я настаиваю на привале! — нагло ответил Рин, сложив руки на груди и продолжая сидеть под деревом.
— Привал, так привал, — пожал плечами я и пошел дальше. Отдохнет — догонит, а нет, так это его проблемы. Задерживаться из‑за капризов юноши мне не хотелось.
— Ты меня оставить одного хочешь?! — воскликнул парень с таким возмущением, словно он меня в слуги нанял. Нет, со слугами обычно попроще. Сейчас я скорее походил на провинившегося раба.
— Слушай, малый! А это идея! Мы идем всего лишь час, а я тебя уже повесить на ближайшей березе готов! — рыкнул я, остановившись.
Чувствую, что сейчас не выдержу и, трансформировавшись, просто наброшусь на маленького наглеца. Шумно выдохнув, я пошел дальше, не обращая внимания на то, что малец остался позади. Сейчас мне надо успокоиться, иначе недавняя змея ему покажется детской игрушкой.
Пройдя довольно длинное расстояния, я задумался и не заметил, что малец все же не догнал меня. Может, что‑то произошло? Зверь недовольно фыркнул, всем своим видом давая понять, что я перегибаю палку своей заботой. А вдруг? Постояв немного на месте, я развернулся и тихо пошел назад. Если что‑то случилось, то я помогу, а если малец решил продолжать дальнейший путь в одиночестве, то уйду со спокойной совестью. Одна мысль о том, что дальше я буду путешествовать без Рина, встревожила меня. Может, я уже привык к его наглости и невнимательности? Может, я смирился с тем, что мне нравятся парни? Быть этого не может!
Остановившись посреди поляны, на которой недавно оставил паренька, осмотрелся. Его нигде не видно. Что ж могло произойти? Он куда‑то ушел? Под деревом, где был Рин, когда я уходил, лежали шишки, а вот его самого не было. Где он? Я уже был готов обратиться, чтоб узнать, куда ведут шаги, как заметил парня. Он лежал на траве в неестественной позе.
— Рин, ты как? — Пульс прощупывался, но был довольно слабым. Внешних повреждений обнаружить не удалось. Создавалось ощущение, что он спит, вот только напряженные руки, сжимающие голову и мертвецкая бледность говорили об обратном.
— Рин, что с тобой?! — потормошил я парня за плечи, но реакции не последовало. Губы же начали синеть. Что же делать? Стянув с себя плащ, я укрыл им Рина, но спустя пару секунд убрал его. Ему жарко? Холодно? Как привести его в сознание? Наклонившись, вновь послушал тихое, но учащенное сердцебиение. Мысленно попросив у мальца прощения, пару раз ударил его по щекам, стараясь не использовать силу даже наполовину. Когда и это не помогло, я вновь задумался. Время поджимало, а Рин все не приходил в себя, да и бледность не уходила.
‘А, может, ему дышать трудно!?’ — осенила меня мысль, и я принялся растягивать рубашку на парне. Не успел расстегнуть и пару пуговиц, как поднял взгляд, чтобы столкнуться с серыми глазами.
— А что ты делаешь? — тихо спросил меня Рин, откашлявшись, подозрительно взирая на меня.
— Еммм, — протянул я, покраснев, наверное, во второй раз в жизни.
‘Нейт, можешь себя поздравить, тебя только что записали в один ряд к извращенцам, маньякам и прочей живности’, — руки пришлось убрать.
— Я жду ответа! — серьезно сказал парень, застегивая пуговички на рубашке.
— Тебя спасаю, — ответил я как можно безразличнее, стараясь не вспоминать те чувства, что охватили меня в этом процессе раздевания, простите, спасания парня.
‘Нейт, ты точно извращенец’, — поставил я себе диагноз и принялся расспрашивать мальчонку о том,
