Роскошные балы с музыкой и танцами, кавалеры, готовые лобзать ручки и распевать оды твоей красоте, уютный замок с кучей слуг и любящими родственниками. У меня все это было. Казалось бы, живи и радуйся! Но душе чего-то не хватало, а братец со своими авантюрами тут как тут… И вот я оказалась в лесу! И чего мне не жилось спокойно?
Авторы: Руденко Елена Григорьевна
я подложила под голову сумку, выпустив ласок, и попыталась уснуть. Но стоило мне прикрыть глаза, как послышался громогласный урчащий звук из моего живота.
— Прости, — тихо сказала я, обращаясь к Риэну. Он повернулся на звук, сначала не понимая, откуда он, но когда в его глазах мелькнуло понимание, он хмыкнул:
— Надо было есть, а не строить из себя барышню на выданье!
— А я ел! — возмутился я, а желудок скрутило новым спазмом. Все‑таки не стоило оказываться от мяса…
— И я кушать хочу, — услышала я вздох Дика.
— А я не фочу, — послышался голосок Дила и какой‑то хруст.
— Ах ты жирдяй! А ну делись сухарем! — возмутился Дик.
— Уве нишего нету, — нагло заявил Дил.
— Держи, — от разговора ласок меня отвлек блондин, который протягивал мне что‑то замотанное в листы гирбариуса (аналог подорожника — переростка, безвредное растение с чуть горьковатым привкусом и травяным запахом — прим. автора).
— Что это? — спросила я, осторожно взяв воображаемый сверток в руки.
— Да так, — отмахнулся блондин, отступив на пару шагов.
Там что паук какой‑то? А Риэн мести за такую шутку боится? Осторожно развернув сверток, я удивленно посмотрела на блондина, потом вновь на сверток. В руках я держала несколько кусков хлеба и прожаренного мяса. От него шел такой аромат, что живот вновь заурчал.
— Это мне? — спросила я, широко раскрыв глаза.
— Ну не мне же, — раздраженно бросил мужчина, после чего уже более спокойно добавил, — ешь, я же вижу, что ты голоден.
— И я! — услышала я голосок Дила, а Дик ловко вскарабкался на повозку и сел на задние лапки, ожидая наживу. Его брат последовал примеру близнеца.
— Ты с ними до сих пор возишься? — спросил блондин, кивнув в сторону Дика.
— Ага, — согласилась я.
— И разговариваешь? — вновь уточнил Риэн.
— Ага, — вновь согласилась я.
— Ясно, — протянул мужчина.
— Вот и поговорили. Будешь? — спросила я, протягивая блондину половину своего обеда — ужина.
— Эй! Нам самим мало будет! — возмущенно воскликнул Дик.
— Нет, я, в отличие от тебя, защитника животных не строил, — улыбнулся Риэн, потрепав меня по волосам.
— А я и не строил, — проворчал я, оплетая за обе щеки мясо с хлебом.
Правда хлебом пришлось поделиться с ласками под их возмущенные вопли и грозные обещания нагадить мне в сапог или перегрызть тесемку на амулете. И даже не знаю, что из этого хуже!
После ужина я вновь прилегла и, пожелав спокойной ночи блондину, сделала попытку уснуть, так как мои глаза слипались.
— Слушай, малец, а сколько тебе лет? — из объятий сладкой дремы вырвал меня голос Риэна.
— Семнадцать, — ответила я автоматически.
— Странно, ты выглядишь моложе, — послышался смешок.
— Это она сохранилась хорошо! — выдал комментарий Дил, хихикнув, зная, что блондин его не услышит.
— А сколько тебе? — спросила я.
— Сто сорок, — ответил Риэн.
— Ты тоже выглядишь моложе, — пробормотала я, провалившись в сон.
Нэтариэн
С огромным удивлением я смотрел на то, как волк, развернувшись, скрылся в лесу, оставив Рина живым и невредимым. Паренек же, проводив зверя недоуменным взглядом, двинулся в мою сторону.
— Ты меня искал? — спросил он, остановившись в шаге от меня.
— Нет. То есть да, — невнятно начал я. Черт! Я же сейчас как подросток сопливый выгляжу! Вон Рин и тот поуверенней с волком держался. А может, он не знал, насколько тот может быть опасен?
— Зачем? — как‑то напряженно спросил Рин, не догадываясь о ходе моих мыслей.
— Мы уже уезжаем. Я шел тебя предупредить, — ответил я, стараясь найти ответы на свои вопросы в глазах паренька.
— Спасибо, — тихо ответил парень и, обойдя меня, пошел к лагерю, безошибочно угадав направление.
— Может, ты мне объяснишь, почему волк на тебя не напал? — спросил я, идя следом.
— Зачем? — пожал плечами Рин.
— Может за тем, что это один из самых опасных видов волков? Или может потому, что он тебя едва не убил? Или… — ‘потом что я переживаю за тебя’ — мысленно закончил я, хотя эти слова едва не сорвались с моего языка. Черт! Нельзя проявлять слабость. Воин не может быть слабым.
— Или что? Зачем ты меня все время опекаешь?! — зло крикнул парень, остановившись.
Его глаза сейчас были цвета грозового неба, и, казалось, метали искры. Как можно быть таким беспечным и таким воинственным, таким ранимым и таким притягательным. Он ведь сейчас ясно дает понять, ‘что нам не по пути’, что он не хочет принимать мою заботу и помощь. Что ж, это его право! Понимая, что начинаю закипать, я выдохнул,
