Женитьба порочного герцога

валлийский талант к странностям, — сказала тетушка Примроуз с заботой в голосе. У ее ног лежали три гончие.
Лайам с досадой посмотрел на нее:
— Так в одно прекрасное утро она обезглавит меня за то, что я не исполняю ее безумные требования.
Гриффин недобро усмехнулся:
— Ты лучше ходи в шлеме, а то герцогом стану я, и тогда всем точно не поздоровится.
— Забирай титул себе, — сказал Лайам, опуская один из мечей плашмя на плечо Гриффина. — Нарекаю тебя Порочнейшим из всех герцогов. Я лучше на лошадях въеду во врата ада, чем буду терпеть в своем замке девчонку, которая может… да ну ее к черту, в самом деле. В следующий раз, когда она сбежит, я просто не стану ее искать.
Обе тетушки ахнули одновременно, отчего паук, испугавшись, припустил вверх по своей нити и скрылся в трещине на потолке.
— Ах, не говори так, Лайам, — прошептала тетушка Глиннис. — Этот паук вплетет твои слова в дьявольскую паутину, и желание твое сбудется.
Гриффин недоверчиво приподнял бровь:
— В таком случае я хочу жениться на ирландской принцессе, которая каждую ночь будет смешить меня…
— Бесчувственные чурбаны, — сказала тетушка Примроуз. — Неужели вы не понимаете, что бедная девочка тоскует по своей матери, как ни один другой ребенок, что неудивительно, учитывая, что ее папаша — наглый молодой бездельник, который даже не умеет вести себя в присутствии старших?
Гриффин и Лайам повскакивали на ноги, и давай раскланиваться направо и налево: одной тетушке, другой, друг другу, собакам, и так до тех пор, пока тетя Глиннис, не выдержав, взяла пару яблок, да и запустила в них.
В течение нескольких месяцев, последовавших за этим событием, Лайам строил планы, в которые входила поездка в Лондон и поиск невесты, девушки достаточно смелой, чтобы стать его женой. Они с Эдлин, как и прежде, бранились, стоило им провести в обществе друг друга больше нескольких минут. Гриффин, их две тетушки и двойняшки Равенна и Рис вынуждены были, так или иначе, участвовать в баталиях на этом театре военных действий.
Найдется ли в Лондоне девушка достаточно сильная, чтобы объединить разрозненную семью?
Вскоре Эдлин стала тише мыши. Никто не понимал, зачем она согласилась ехать в Лондон с Лайамом. Неужели, наконец, повзрослела? Она ничего не возразила тетушке Примроуз, которая объяснила ей, что в школе она будет жить среди других девочек своего возраста и уже не сможет якшаться с цыганами из соседнего табора. Еще за неделю до поездки Эдлин собрала чемодан и упросила стражу подкармливать воронов, которые гнездились на парапетах.
Гриффин предложил старшему брату в последний раз перед отъездом посоревноваться, кто первый доскачет до леса по дамбе, ограждающей замок от реки. Лайам всегда принимал вызов. А Гриффин никогда не проигрывал.
Не проходило и дня с тех пор, чтобы Гриффин не вспоминал, как Лайам привстал на стременах и ветер трепал его волосы, отчего брат напоминал ежа.
— Давай! — крикнул Лайам.
Гриф направил лошадь вниз.
— Я поеду первым.
— Нет, не пойдет, — возразил Лайам.
Братья смотрели с высоты на реку, любуясь красотами долины Гленморган. Молодые язычники, воины в душе, они развлечениям Лондона предпочитали дикие красоты родных земель.
Гриф посмотрел на небо. Становилось пасмурно. Скоро древние камни стен замка будут неразличимы на фоне туч. Усиливавшийся ветер предвещал грозу.
— Давай лучше завтра, — крикнул он Лайаму.
— Уже сдаешься? Я поскакал, — сказал Лайам, поворачивая лошадь. Последний луч солнца осветил его улыбку и очертил контур его фигуры, после чего он пришпорил лошадь.
Ворон подлетел к башне замка. Гриффин костями чувствовал, как стучат подковы лошади Лайама. Вдруг лошадь заржала, и раздался звук падения.
Кобыла брата никогда раньше не сбрасывала седока, не отказывалась прыгать через препятствие. Впрочем, что могло случиться с Лайамом от падения с лошади?
— Герцог! Еще не поздно отказаться от гонки и признать свое поражение, я никому не скажу, что ты выставил себя на посмешище, — крикнул Гриф, потом подождал немного и слез с лошади. Он прошел вперед и увидел брата, лежавшего в реке. Подойдя к нему по щиколотку в воде, он все еще думал, что Лайам притворяется, что стоит подойти к нему вплотную, и он схватит Грифа за ноги и повалит в реку, чтобы доказать свое превосходство.
— Лайам, идиот ты этакий, поднимайся. Старший конюх, который шел следом, зашлепал по воде толстыми кожаными ботинками.
— Отойдите, милорд.
Кобыла Лайама гарцевала на насыпи. Гриффин схватил брата за плечо и перевернул на спину.
— О нет, — прошептал он. Конюх расстегнул ворот куртки.
— Он свернул