Женитьба порочного герцога

лучше взойти на эшафот, чем предстать перед светом.
Дрейк хлопнул его по спине:
— Слишком поздно. Ты герцог. Свет уже выбрал тебя своей очередной жертвой. Нужна, будет помощь — зови. Каждый из нас уже побывал в твоей шкуре.

Харриет пила лимонад, довольная своим местом. Она оказалась между леди Паулис и молодыми дамами без кавалеров, зато в сопровождении пожилых компаньонок, рассматривавших гостей, которые собрались в танцевальном зале. Розовощекий молодой джентльмен подошел к Эдлин и пригласил ее на танец.
Девушка растерялась и посмотрела на леди Паулис, прося совета.
— Что мне делать? — прошептала она одними губами, прикрывшись веером.
— Потанцуй с ним, — ответила тетя и одобрительно кивнула джентльмену.
— Но я не хочу. Я в трауре.
Леди Паулис страдальчески вздохнула. Официальный период траура давным-давно миновал.
— Тогда вежливо откажись.
— Отлично, — пробормотала Эдлин, бросив на тетю бунтарский взгляд. — Тогда я с ним потанцую.
Харриет сделала глоток лимонада. Леди Паулис нахмурилась, постукивая сложенным веером по коленке.
— Ну, хватит причмокивать, мисс Гарднер.
— Прошу прощения, мадам…
— Нет, это вы простите, — сказала пожилая дама.
— За что?
— За то, что сорвалась на вас.
— Все в порядке, леди Паулис. Я понимаю.
Леди Паулис перестала постукивать веером и внимательно посмотрела на Харриет:
— Вы действительно понимаете?
— Возможно, — сказала Харриет уклончиво в надежде, что ее не станут расспрашивать и ей не придется объяснять, что именно она понимает или думает, что понимает. Она чувствовала, что старая дама любит обоих: и мисс Эдлин, и герцога, — и Харриет было ужасно грустно видеть, как все они страдают. Но, разумеется, говорить об этом вслух неприлично. Поэтому чтобы сказать хоть что-нибудь, она натянула на лицо улыбку и проговорила:
— Ваша светлость желает еще лимонаду?
— Я уже три выпила, — ответила ее светлость в дурном расположении духа.
— Если уж мы считаем, то их было четыре, — сказала Харриет прежде, чем смогла сдержать себя.
Это могло быть ее концом прямо здесь и прямо сейчас. Леди Паулис запросто могла настоять на том, чтобы Харриет уволили за дерзость. Ее спас герцог, который остановился подле ее стула. Ее светлость расплылась в улыбке, и Харриет облегченно вздохнула.
Спас ее человек с дурной репутацией, во всяком случае, если верить слухам, которые распускает мисс Пеппертри. Впрочем, за тот короткий период, что Харриет с ним знакома, он никак не проявил своей натуры. Девицы, что сидели рядом, принялись мило улыбаться герцогу, но тот и бровью не повел. Он расправил плечи и не сводил глаз с Харриет.
«Элегантный зверь», — подумалось ей, и она испытала удовольствие при этой мысли. Дамочки вокруг отвешивали поклоны и комплименты, а герцог молча отвечал коротким кивком. Есть некая честность в женщинах, которые в силу разных причин отчаялись найти свою половинку. Расставшись с наивными иллюзиями, они могут искренне воздать должное мужской красоте.
Герцог же, похоже, слегка ошалел от такого внимания к своей персоне. Вдруг в голову Харриет пришла неожиданная мысль… ну нет, этого просто не может быть. Не может быть, чтобы он оказался стеснительным. Он, конечно же, знал о своей мужественной внешности. И он точно не был стеснительным в день их знакомства.
И все же его необычайная красота, его трагическое прошлое, женщина, которую он выберет в жены, — все это будет предметом обсуждения собравшихся здесь людей не одну неделю. Харриет вдруг поняла, что ее собственное положение в обществе выросло только потому, что она знакома с герцогом. И хотя Харриет сомневалась, что Гриффин когда-либо откроет ей душу, она чувствовала себя обязанной хранить тайны герцога, какими бы они ни были, от всего мира.
Не зря она ходит в фаворитках клана Боскаслов. Небеса не дадут соврать, Харриет может даже научиться заботиться о ворчливой старой леди, сидящей подле нее.
Но тут, не дожидаясь, пока Харриет окончательно потонет в сантиментах, леди Паулис сказала герцогу:
— Тебе так идет черный цвет, дорогой. Будь хорошим мальчиком, потанцуй с мисс Гарднер.