Женское царство

себя принцем полукровкой. Потом возомнил себя королем. Во время завтрака римский папа вылил ему манной каши на голову, произведя помазание. Вот это была «ржачка». Ты часом не буйный.
  Юноша смутился:
  — Я понимаю что в сумасшедшем доме это звучит странно, но я действительно Харри Фоттер.
  — И летал на метле?
  — Приходилось! Правда метод перемещения предложенный Светланой Красновой выигрывает в эффективности.
  — Это какой метод?
  — С помощью магик-гиперплазменных микро-чипов. С их помощью я побывал на других планетах.
  Размалеванный псих спросил:
  — А в моей звездной империи ты был?
  — К сожалению нет!
  — А зря! Я маршал космической авиации, генералиссимус. Могу сделать тебе протеже, и Фоттер будет офицером звездного флота. Сможешь покорять прочие галактики.
  — Очень лестно! Но если ты генералиссимус то где твои эполеты.
  — А ты имеешь виду это, смотри!
  Размалеванный инопланетянин показал две карты с тузами и пририсованными к ним большими звездами:
  — Ну, как?
  — В общем шикарно. — Усмехнулся Фоттер. — Только звезды космического генералиссимуса должны быть обрамлены радужной короной.
  Псих хлопнул себя по лбу:
  — Да это верно! Когда мы покоряли крабовидную туманность, против нас сражались кузнечики и у них были такие пышные звезды. Словно цыплячий пух. — Он попытался встать на голову. В общем замечательно было.
  — А я служил в спецназе! — Подал голос скрюченный привязанный к кровати псих.- Я дважды герой СССР и трижды России, контуженный.
  — Ой, да ты хоть служил в армии! — Подал голос другой сумасшедший. — Я вот агент спецслужб и лично стрелял в Кеннеди.
  — А в Садамушу.
  — Это я его повесил!
  В дверях появилась молодая симпатичная медсестра, она спросила новичка:
  — Ну, как самочувствие.
  — Во рту что-то сушит и спать хочется! — Сказал Харри Фоттер.
  — А ты случайно не колдун!
  — Да я волшебник, колдун это грубо.
  — Значит, дополнительный укол аминазина не помешает.
  Харри пробовал протестовать:
  — Я совершенно здоров.
  — Это ты главврачу будешь говорить. — Помоги Просперо.
  Санитар подскочил к вяло сопротивлявшемуся Харри, пациенту вкололи такую дозу дури, что юноша уплыл.
  Пришел в себя, когда психов выводили на обед. Ощущение паршивое, перед глазами плывет. Пабло Пикассо сказал ему:
  — Если хочешь чтобы тебя перестали колоть, не называй себя Харри Фоттером.
  — А как называть?
  — Коси под потерю памяти, тогда тебе не будут давать сильные нейролептики, от них ты и в самом деле свихнешься. И так у тебя кукушка добрая.
  — Вообще-то я пользовался совой.
  — Кукушка это жаргон, обозначает, крыша поехала. — Объяснил Пабло Пикассо.
  — Крыша! А ты имеешь ввиду, будто я сошел с ума!
  — Да понял! Вообще ты говоришь с акцентом словно иностранец.
  — Я англичанин! Русский выучил в школе магов. Как язык вероятного противника.
  — Ого! А что в России тоже колдуны есть?
  — Конечно! И они как простые люди живут среди вас.
  — Это интересно! А что Кашпировский тоже из ваших?
  — Нет! Но у него весьма большой магический потенциал.
  Стулья в столовой были раздвижные, приделанные к обитому мягким пластиком столу. Стоял недавно купленный широкоэкранный телевизор, прикрытый бронированным стеклом. На противоположной стене нарисована стая оленей, среди которых невесть, зачем затесалась русалка. Психов собралось приличное количество и за ними следили сразу несколько дюжих санитаров в желтых халатах. В очереди на обед возникла перебранка. «Римский папа» он называл себя Иоанном Павлом Третьим пробовал протиснуться первым.
  — Я высшее лицо! Первый христианин мира.
  Его оттолкнул «патриарх».
  — Врешь ты архиеретик.
  Лишь одни тощий молодой человек заросший реденькой бородой объявил:
  — Будьте скромными братья мои! И я прощу ваш грех, походатайствую перед Отцом за вас.
  — Это сам Христос. — Шепнул Мигель Анжело.- Он себя раньше называл Мария-Дэви Христос, а теперь просто второе лицо Троицы. Когда к нам приходил батюшка, то этот парень спросил его:
  — Почему ты подобно апостолам не падаешь перед мной ниц!
  Батюшка на это ответил:
  — Святой дух не подал команды!
  — Это не смешно! Больные люди! — Сказал Фоттер.
  Пабло Пикассо усмехнулся:
  — Ну, кто бы говорил!
  К окошку подошел небритый человек и попросил двойную порцию.
  — Я святые Петр и Андрей нам на двоих!
  — А рот один на двоих получите и так! — Грубо ответили там.
  Двуликий святой заупрямился:
  — Мы очень голодные!