заглушить вырывающиеся всхлипы.
— Лисси! — лорд подхватил жену на руки. — Девочка моя, любимая, ну, что ты? — он отчаянно целовал жену в мокрое от слез лицо и обнимал содрогающееся от рыданий тело.
— Рэм, не смотри, — всхлипывая, Лиза пыталась скрыть от мужа припухшие от слез глаза, — я страшная…
— Маленькая моя, что за ересь ты несешь? — возмутился герцог. — Ты самая красивая, самая желанная, самая любимая — лорд перемежал слова поцелуями и чувствовал, как волна желания подымается, сметая все: его страхи, неуверенность, ревность…
— Рэм, пожалуйста, не уходи, — Алиссия вцепилась в мужа, — я знаю, сейчас я некрасива и тебе неприятно притрагиваться ко мне, но я больше не могу, я не вынесу твоей холодности.
Девушка плакала и обнимала мужчину, а он, ошарашенный признанием, не мог поверить услышанному.
— Лис, ты что, считаешь, что я не хочу тебя?
Алиссия судорожно кивнула.
— То есть, по — твоему, я — калека, неполноценный, прикованный к кровати, — ворочу нос от красавицы — жены только потому, что она немного поправилась, вынашивая моего ребенка? — он изумленно смотрел на супругу.
Лиза снова смущенно кивнула, не поднимая глаз.
— Посмотри на меня, маленькая, — герцог приподнял лицо жены и, глядя ей в глаза, ласково произнес:
— Я люблю тебя, я хочу тебя, я желаю тебя до безумия, но я боялся твоей жалости, твоего отвращения к калеке, я не мог, понимаешь? Не мог унизиться до просьбы, до подачки… Если ты сможешь любить меня такого, как сейчас — без магии, без ног, без возможности полноценно ухаживать за тобой, то я буду самым счастливым человеком на Тариусе.
Лиза неверяще смотрела на мужа, но он не дал ей возможности засомневаться — накрыл ее губы своими и она забыла обо всем. Ее подхватил чувственный вихрь и девушка наконец‑то смогла утолить свою жажду — вот он, Рэм, с ней рядом, любит, желает, обжигает поцелуями и сливается с ней в вечных движениях любви. Эреветт — танец страсти — звучал сегодня только для двоих.
Ночь ожила, наполнилась жарким шепотом, звуками поцелуев и тихими стонами.
— Маленькая, как я тосковал! Я так люблю тебя!
— Рэм, я не могу без тебя, я схожу с ума без твоих губ…
— Я здесь, Лисси, я рядом…
— Рэми, я люблю тебя…
Герцог задохнулся от этих слов. Впервые он услышал от жены такое невероятное признание.
— Лисси… — неверяще выдохнул он.
— Люблю, — повторила Лиза, — люблю больше жизни, вопреки всему, вопреки самой себе…
Со счастливым стоном Рэмион потянул жену на себя и нежно поцеловал.
— Девочка моя, я не знаю, за что мне досталось такое счастье, но я благодарен Всесветлому за то, что он привел тебя ко мне…
Эта ночь стала для них откровением. Впервые супруги раскрылись друг перед другом, отпустили прошлое и оно сгорело в исцеляющем огне их страсти, их любви, их искренности и безграничного доверия.
Уже под утро герцог счастливо выдохнул:
— Лиза, любимая… Моя, только моя…
Девушка испуганно дернулась в его руках, но Рэмион, глядя ей в глаза, веско произнес:
— Моя. Не отдам никому — ни прошлому, ни твоим страхам, ни твоим сомнениям.
— Знаешь? — обреченно спросила Лиза.
— Знаю, — ответил лорд, — и не устаю благодарить Всесветлого за то, что дал нам шанс.
Алиссия смущенно уткнулась мужу в плечо.
— Но, как..?
— Видел твое прошлое, — просто ответил герцог, — и не позволю никому тебя обидеть. Верь мне.
— Верю, — девушка прильнула к мужу и ласково коснулась его лица.
Утро застало супругов в постели герцогини, спящих исцеляющим сном. А днем мэтр Риган с удовлетворением констатировал, что магический резерв герцога полон и к нему вернулась способность ходить.
Незаметно пролетели оставшиеся осенние деньки и тихой поступью пришла зима. Пушистый белый снег огромными сугробами укрыл землю, спрятал тропинки, укутал спящие деревья в саду и скрыл ветви под большими теплыми шапками. Данька больше всех радовался наступившим морозам — отец велел соорудить огромную ледяную горку и теперь ребенок, вместе со своим подросшим другом, по полдня проводил на льдянке. Снежок сравнялся ростом с хозяином и часто можно было видеть, как лохматое чудо на четырех лапах носится вслед за Даней, сливаясь с белым снегом, отфыркиваясь от падающих на нос снежинок и громко лая. Герцогиня с улыбкой стояла у окна и наблюдала за сыном. Мальчик подрос, окреп, из его глаз исчезла грустная неуверенность, он радостно улыбался и сердце герцогини таяло при виде довольной мордашки сына. Отойдя от окна, Алиссия неторопливо прошествовала на кухню. Ей
